Ночь Жатвы - Елена Новак

От страха задрожали ноги, и я села прямо на траву рядом с мертвой овечкой. Словно в полусне провела рукой по ее гладкой шерстке в последний раз:

– Прощай, Джульетта.

Родители, брат? Неужели они тоже?

В дом идти не хотелось. Если бы можно было отложить этот момент… Лучше жить в томительном ожидании, чем узнать страшную правду.

– Страшно…

Словно услышав мой голос, от ветра заколыхались ветви деревьев. По коже пробежал мороз.

Надо вставать! Надо зайти в дом! Почему же мне так холодно?

Могло ли лето в один миг смениться зимой?

– Апчхи! – Я чихнула, разрушив застывшую тишину. Затем кое-как поднялась. – Я должна зайти в дом.

Внезапно кто-то вздохнул совсем рядом. Или мне показалось?

– Вам холодно?

Я резко обернулась, пытаясь найти источник голоса.

На вершине деревянной ограды, защищавшей наш дом от хищников, сидел мужчина. Я с трудом смогла разглядеть его лицо. Кажется, незнакомец был молод и хорош собой. Его костюм с белоснежной сорочкой больше подходил аристократу, чем простолюдину.

Я кожей почувствовала исходящую от незнакомца опасность и еще какую-то странную тоску.

Не зря мама говорила: «Простым людям не дано понять помыслы господ». Мама!

Набравшись смелости, я ответила:

– Немного. Вы не знаете, что здесь произошло?

Легким движением руки незнакомец кинул мне кусок серой ткани. Это был плащ.

– Наденьте. Не стоит такой юной фройляйн мерзнуть, – в голосе собеседника снова проскользнула грусть.

– Фро… что?

– О, простите, в этих краях юных дев называют по-другому. Наверное, стоит к вам обращаться «мисс»? Вы ведь не замужем?

Я мотнула головой.

– Нина – мое имя. Вы путешественник?

Вопрос был глупым, но отчего-то мне стало интересно. Этот человек приковывал взгляд. И все мысли о родителях и брате куда-то улетучились.

– Да, можно и так сказать. Приходится часто менять место жительства. Знаете, Нина, за свою жизнь я видел многое, даже слишком. – Незнакомец спрыгнул с забора и оказался совсем рядом. – Наверное, поэтому в такие ясные ночи мне грустно и тоскливо. Я живу так долго, но не знаю зачем. Все потеряло смысл. Tacere Frigidus. – Он прикоснулся ладонью к моей щеке, и я кожей почувствовала холод. Ледяные руки. Как странно.

Странным было и то, что грядки с тыквами у ног этого господина покрылись тонким слоем льда.

– Нина, – он вздохнул, – вы показались мне таким чудесным ребенком, с такой нежностью гладили погибшую овечку. Чистая душа, милая пастушка. Может, вы и есть мое спасение?

Мир сузился до льдисто-серых глаз незнакомца. Я молча стояла, не в силах что-то сказать.

И тут в голове промелькнула мысль: «Родители… Брат… Надо зайти в дом, узнать, что с ними».

– Простите, господин, мне надо спешить. – Я поклонилась и, развернувшись на каблуках, быстро направилась к дому.

– Вот как, устойчивость к чарам. Что ж, – незнакомец за моей спиной снова вздохнул.

И дверь в наш простой дом покрылась льдом. Она словно примерзла, и сколько бы я ни дергала, ручка не поддавалась.

– Не надо. Я избавил вас от жутких воспоминаний. Они мертвы, как и эти овечки. Мне очень жаль, Нина.

Я охнула и осела. Ноги снова подкосились. Глаза застилала пелена слез.

– Не верю! Откройте дверь! – мой голос больше походил на жалобный стон. Наверное, так же плакала моя бедная мама или милая Джульетта, увидев лик смерти.

И тут в голове возникла страшная догадка: кровавые братья. Их было всегда двое. Они жили в замке рядом с кукурузными полями и убивали рабов. Говорят, от рук этих Арделианов погибали и местные фермеры. Говорят, они нечисты духом и питаются кровью.

Неужели этот господин…

– Как вас зовут? – голос мой был хриплым от холода и слез. – Отвечайте!

– О-о-о, так ты тоже решил развлечься, брат? Кто эта крошка? Наш десерт?

Дверь ограды скрипнула, и на дорожке, ведущей к дому, появился другой незнакомец. Глаза его горели красным, лицо и одежда были испачканы в крови.

– Ты такой ненасытный, мне стыдно за тебя, Руфус, – тихо произнес сероглазый. – Убить целое поселение. Уму непостижимо!

– Да ладно тебе, – проворчал Руфус, – жалкие людишки годны лишь на еду. И кстати, спасибо за десерт.

Он подошел ко мне и схватил меня за руку. В этот момент в его лице появилось что-то звериное. А дальше все произошло очень быстро.

У Руфуса появились клыки, тонкие и острые. Я закричала. В следующий миг клыки впились мне в шею. Где-то издалека сероглазый закричал:

– Руфус, нет! Нельзя!

Сознание уплывало. Перед глазами была только огромная луна на безжизненном ясном небе. Неужели сейчас я умру?

Вдруг все закончилось. Небо стало чернильным, а может, я наконец-то обрела последний покой.

– Нина, – меня позвал знакомый голос. – Проснись.

Я открыла глаза. Передо мной возникло лицо сероглазого незнакомца. Мы все еще были около моего дома. Я судорожно вздохнула, не чувствуя ни жара, ни холода. Потрогала шею. Следов укуса не было. Рядом со мной лежал обездвиженный Руфус. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту, из груди торчал серебристый клинок.

Я снова закричала.

– Тише. – Незнакомец раздраженно шикнул на меня. – Сюда уже едут охотники, я чувствую их мерзкий запах. Послушай меня, Нина. Руфус успел выпить слишком много твоей крови, пришлось спасать тебя подручными средствами.

Он отвел глаза.

– Я сделал тебя одной из нас. Ты знаешь, что это значит?

– Нет… – говорить было тяжело. Хотелось пить.

– Понятно. – Незнакомец протянул мне что-то красное, завернутое в его серый плащ: – Съешь это.

Я хотела спросить: «Что там такое?», – но пахло просто умопомрачительно. Может, это сможет утолить мою жажду? Тем более мне нечего терять, а незнакомец добр.

– Подожди. Давай сделаем так.

Он снял с плаща пояс и завязал им мои глаза.

– Лучше тебе этого не видеть.

Я кивнула. Пить хотелось до дрожи, и так вкусно пахло от этой штуки, завернутой в плащ.

Она смогла немного притупить мой голод.

Когда я закончила – сразу освободила глаза и снова взглянула на тело Руфуса. Оно становилось прозрачным, а затем и вовсе исчезло, будто его здесь не было. Осталась лишь горстка пепла.

– Вы кровопийца? – Я посмотрела на сероглазого незнакомца и зачем-то добавила: – Как вас зовут?

Он улыбнулся, и ледяная корка на грядках с тыквами превратилась в воду.

– В этих краях мое имя Даниэль Арделиан. Да-да, Нина, тот самый кровавый граф. Но это не я убил твою семью, это все невоздержанный Руфус, мне очень жаль.

Верить ему или нет? При упоминании родственников мне снова стало плохо и бесконечно грустно. Пусть все это окажется ужасным сном, приснившимся в гостях у Марты! Пожалуйста!

Наверное, в