Ночь Жатвы - Елена Новак

Вблизи послышался шорох.

Лиза рядом со мной ойкнула. Я взглянула на кушетку и потеряла дар речи.

Убитая школьница уже не лежала, а сидела. Белая ткань свисала с ее головы, словно вуаль.

Кажется, все присутствующие повернули головы в ее сторону.

Из-под белой ткани раздался хриплый голос:

– Пить. Хочу пить.

Я заметила, что руки убитой привязаны к туловищу широкими ремнями.

– Не мертвая, – прошептал Берри.

Мистер Блейн подошел к девчонке:

– Ты помнишь, кто тебя осушил? Отвечай!

Несколько секунд ничего не происходило. Она сидела на кушетке и слегка покачивалась из стороны в сторону. Внезапно хрупкая школьница как-то неестественно выгнулась, дернула руками, разорвав толстые ремни на своем теле.

Дальше все происходило очень быстро.

Девчонка спрыгнула с кушетки и накинулась на Блейна.

– Черт! – Учитель выхватил из-за пояса пистолет. Раздался выстрел, и не мертвая рухнула на блестящий пол. Через несколько секунд ее тело растворилось в воздухе, оставив на полу горстку пепла.

– Сильная тварь, – с отвращением процедил учитель.

– Да уж, не повезло тебе, – язвительно подытожил Берри. Они с миссис Уинстон смотрели на происходящее, как на что-то абсолютно обычное, словно вместо ожившей девчонки мистер Блейн прихлопнул комара.

Старая учительница поморщилась:

– Пули серебряные, да?

Мистер Блейн кивнул и убрал оружие за пояс сзади.

– Ну вот, мы потеряли единственного свидетеля, что будешь делать, охотник? – Кот, недовольно повертев хвостом, подошел к кушетке и понюхал кучку пепла.

И тут Лиза, молчавшая все это время, вскочила с дивана:

– Убийцы! Что вы творите! Я… я позвоню в полицию!

Учитель тяжело вздохнул:

– Сядь… situt [2] и замолчи… tace [3].

Лиза покорно села. Ее тело била крупная дрожь, но она молчала, словно потеряла дар речи. Что за странные слова произнес одноглазый? Неужели это магия?

Стив вдруг очнулся и взял одноклассницу за руку:

– Наверное, мне тоже лучше ничего не говорить. Все равно это бесполезно.

К нам бесшумно подошел мистер Берри. В приглушенном свете лампы его глаза горели ярким желтым огнем:

– Хм-м… Какие аппетитные. А с ними что будем делать?

– Не распускай лапы, Берри, – проворчал химик, – это школьники, а не твои жертвы. Поступим в соответствии с регламентом, сотрем им память и отправим спать.

– Да понял я, – недовольно сказал кот. – Только, – он прищурил желтые глаза и взглянул на меня, – эта девчонка, Нина Райн, устойчива к чарам и будет все помнить. Что скажешь, Шарлотта?

– Пусть Он решит, – равнодушно ответила миссис Уинстон, молчавшая все это время.

Кот вздрогнул и покорно склонил голову:

– Ну да… Ну да. Все равно придется Его побеспокоить. Чары забвения доступны только Господину.

– Я уже Его позвала, Берри. – Миссис Уинстон самодовольно улыбнулась. – Господин прибудет с минуты на минуту.

– Ты, как всегда, на шаг впереди. – Кот фыркнул и сердито махнул хвостом. Они с учительницей переглянулись и застыли в ожидании. В глазах обоих появился недобрый азарт, словно вот-вот произойдет нечто грандиозное.

По моей спине пробежали мурашки, дышать стало тяжело, я чувствовала кожей надвигающуюся опасность, и каждая клетка тела кричала: «Беги! Спасайся!»

Но я продолжала сидеть. А что мне оставалось?

Стив тихо прошептал:

– Хочу домой, подальше отсюда.

Если честно, я думала о том же.

Учитель химии нахмурился и проворчал:

– В прошлый раз он появился из зеркала, до этого – материализовался в окне. Неужели так сложно вежливо постучаться в дверь?

В этот момент кто-то постучал три раза, словно услышав его слова. Только стук раздавался не со стороны двери, а из шкафа.

Шкаф закачался на ножках, и его дверца со скрипом отворилась. Из нее с глухим стуком вывалился пластиковый скелет, в воздух взвились сгустки пыли, а затем послышались чьи-то шаги.

Я чихнула, глаза заслезились.

– Приветствую всех! – из белого облака раздался мелодичный голос.

Когда пыль рассеялась, я смогла разглядеть фигуру человека в сером костюме и плаще того же цвета. Он был красив и ужасен одновременно. Все, как описывал рингвудский пьяница Билли Силвик.

Почти серые волосы, вежливая улыбка и серые глаза с синими прожилками, похожими на искры бенгальского огня. Они словно сияли в полутемной комнате. Идеальная осанка и тонкие черты лица делали незнакомца похожим на средневекового аристократа.

Я чуть не сказала вслух «серый человек». Но вовремя прикусила язык. Молчи, Нина, молчи, сейчас не время для разговоров.

Берри выбежал вперед и склонил мохнатую голову:

– Господин, мы так рады!

Миссис Уинстон присела в реверансе:

– Мистер Ридели, какая честь!

И только одноглазый учитель остался стоять с высоко поднятой головой.

Тут до меня дошло: Ридели? Ректор Нортенвиля! Отец Арабеллы!

Я чуть не открыла рот от удивления.

Но стоящий передо мной человек молод. Неужели у него есть взрослая дочь? Хотя чему я удивляюсь, все произошедшее за этот вечер не поддавалось логике.

Мистер Ридели вплотную подошел к одноглазому учителю:

– Рудвик, тебе стоит хоть иногда убирать в своем шкафу. Такое скопление пыли и этот отвратительный скелет, ты же знаешь, как я ценю чистоту. Неужели так сложно хоть раз порадовать старого друга?

– Мы не друзья, Ридели! – Мистер Блейн отвел руку за спину и положил на рукоять пистолета.

Кот зашипел, шерсть вздыбилась на спине. Миссис Уинстон вмиг оказалась рядом с химиком:

– Не смей! Не смей оскорблять Господина! – в ее голосе слышалась угроза.

Блейн внезапно засмеялся:

– Прекратите этот цирк! Может, уберешь свою прислугу, Ридели? Нам всего лишь надо стереть память ученикам. Это ведь под силу только тебе, не так ли, высший? К тому же я действую по протоколу инквизиции.

При слове «инквизиция» в воздухе повисла тишина.

Человек в сером нахмурился. Я почувствовала холодный ветер на своих щеках. Откуда он взялся?

– Как твой глаз, Блейн, не болит? – Мистер Ридели равнодушно взглянул на учителя.

– Твоими молитвами, – бросил тот в ответ.

– Да, молюсь за тебя каждый день.

На миг мне показалось, что настроение человека в сером улучшилось, и холодный ветер исчез. Мистер Ридели взглянул на красный диван.

Мое сердце выпрыгивало из груди. Страшно. Вдруг ректор меня убьет? Я ведь невосприимчива к чарам.

Вот он мельком взглянул на Стива, затем – на Лизу и остановил свой взгляд на моем лице.

Я старалась смотреть ему прямо в глаза, почему-то это для меня стало очень важным. Не показывать свою растерянность. Не опускать и не отводить взгляд.

Мистер Ридели долго меня изучал, словно перед его глазами была изящная картина, а не напуганная школьница. Наконец он улыбнулся и взял меня за руку:

– Вы – Нина Райн?

Я кивнула.

– Что ж. Вот мы и встретились. – Он галантно наклонился и поднес