Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

И это еще без учета разгорячившегося принца драконов, который, невзирая на вегетарианство, тоже был не самым миролюбивым типом в нашей разношерстной банде. Возможно, поэтому я выпрямился и пустился декламировать:

«Швед, русский — колет, рубит, режет.

Бой барабанный, клики, скрежет,

Гром пушек, топот, ржанье, стон,

И смерть и ад со всех сторон…

…Но близок, близок миг победы.

Ура! мы ломим; гнутся шведы.

О славный час! о славный вид!

Еще напор — и враг бежит».

…Так вот, верите ли, нет, но бык неожиданно дрогнул. Наши ли демоны его так достали, или строчки Пушкина добили, но изрядно отметеленный У Мован взвился на дыбы, замесив раздвоенными копытами ночь, и в ту же секунду исчез под землей, словно его и не было….

Пыф-ф — и все!

Глава восемнадцатая

«От победы до поражения всего один шаг, от поражения до победы — еще ближе»

(китайская поговорка)

Драка — не худший способ выяснения отношений, передачи информации, открытого общения друг с другом и так далее. Плохо лишь, когда единственный. Вот тогда — прямо беда, честное слово…

— Типа…

— Учитель?

— Не перебивайте меня! Типа, вот сейчас мы победили?

— Это временно, — после долгой минуты общего молчания признал Сунь Укун. — Быка нельзя убить, ибо он есть безусловный гарант самого существования нашей Вселенной. Полюс добра и полюс зла требуют определенного равновесия. И никто не вправе на него посягать.

— Кроме тебя? — вдруг обомлел я.

Царь обезьян жутко смутился и опустил глаза.

— Так это ты? Все это из-за тебя? Ты нарушил весь мировой порядок самим фактом своего появления на свет. Чтоб мне Донцовой отравиться на ночь, Укун, ты хоть понимаешь, как бы был логичен мир без тебя?!

— Ну… не знаю… за что… — Он вдруг нервно всхлипнул, как обиженная пятиклассница. — Для вас любая обезьяна в зоопарке — лишь смешная пародия на человека. Ужимки, прыжки, рожи корчит, давайте посмеемся все вместе, да? А если у меня есть душа, если я не хочу быть вечным пугалом, скоморохом, предметом для тупых шуток, если я… почти… ну, допустим даже, хоть в чем-то, но человек? И я тоже имею свой взгляд на этот ваш мир…

Я сделал три шага вперед, встав перед ним нос к носу, и обнял его как родного. Сначала Укун стоял мраморным столбом, потом вздрогнул. Расслабился и в свою очередь осторожно обнял меня. Мне было трудно говорить, но…

— Что бы ни было… Где бы ни был я и где ты… Но! Ты всегда будешь мне братом, Сунь Укун. Не учеником, а братом!

— Учитель… тьфу, прости, брат мой Ли-сицинь, — очень тихо ответил он, — позволь мне и дальше идти с тобой. Я буду твоим преданным учеником и самым верным братом. Мы, обезьяны, такие…

— Да целуйтесь уже! — умиленно воскликнули Чжу Бацзе и Ша Сэн.

Поймав мой взгляд, Мудрец, равный Небу, обернувшись, пообещал надавать им обоим по башке. Чтобы успокоить страсти, я так же от души обнял и рыбу, и свинью. Увы, но да, Чжу Бацзе жутко вонял, тут ничего не попишешь, поэтому мы дружно отправили его мыться в реку.

Спать в эту ночь никто уже не лег. Слишком много эмоций, шума и суеты. Наверное, для успокоения стоило бы выпить фронтовые сто грамм, но у нас в запасе вина не было, а до ближайшей деревеньки топать часов пять-шесть, да и неизвестно, работает ли у них ночью алкомаркет. Плюнули, забыли…

В дальнейшую дорогу пустились, едва рассвет окрасил край горизонта розовым светом. Ну сами понимаете, смысл еще чего-то ждать? Пока все на энтузиазме, мы и рванули вниз по течению.

Чжу Бацзе не только искупался сам, но еще и постирал свою одежду, повесив ее на перила плота. Поэтому в сторону кормы я старался без необходимости не оборачиваться, там развалился абсолютно голый демон-свинья, пытаясь греться на восходящем солнышке. Зрелище, не особо вдохновляющее на поэзию или высокий стиль…

Ша Сэн этих моментов не понимал, он регулярно нырял в реку за рыбой и, разумеется, ни разу не раздевался. Вылезал мокрый, как выдра, и спокойно сох себе за рулем. Закаленный мужик, за весь поход ни одного намека на простуду, даже банальный насморк его не берет!

Как, впрочем, и Сунь Укуна. Возможно, демоны вообще не подвержены болезням? Зато душевные метания и проблемы личностного роста так и прут. Ни разу, нигде и ни в каком ином обществе мне не приходилось сталкиваться с людьми, настолько нуждающимися в хорошем психологе!

Да, я понимаю, что это Древний Китай, но все равно… не до такой же степени…

Каждый из нашей веселой компашки страдал хоть от чего-то: раздвоения личности, детских травм, абьюза начальства, диктата родителей, непонимания общества и синдрома дефицита внимания. Каждый!

Подчеркну, тот же каждый, а не через одного, тем не менее считал, что если он совершает поход в Индию, то это сродни паломничеству. А значит, все его грехи будут отпущены, назад он вернется обновленным духовно и физически. Так и чего же еще желать, правда? Как говорится, наив розовоцветный…

Я еще даже успел поразмышлять о том, что раз уж читал Цветаеву, то, быть может, стоит перейти на Ахматову и Зинаиду Гиппиус. Ведь какое веселье может начаться на борту после строк «Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем…»? Картинки рисовались недетские.

А потом наш плот ударился о железную цепь, протянутую на уровне воды от одного берега до другого! Приплыли…

Из-за прибрежных кустов вновь показались лодки, наполненные людьми. Вот только, судя по оружию и доспехам, это была-таки уже регулярная армия, а не очередная пиратская банда.

— Ша Сэн! — громко крикнул я (не оборачиваясь, потому что свин отнюдь не спешил одеваться). — Ты у нас отвечаешь за маршрут. Так почему мы встали?

— Ума не приложу, Учитель! — так же громко ответил он, не выпуская руль. — Здесь нет больших деревень или маленьких городков, я сам не понимаю, откуда взялись эти люди и почему они перегородили реку.

— А давайте их отлупим?! — тут же загорелся прекрасный царь обезьян, но мне хватило драки ночью, так что фигулю с маком вам, друг мой…

— Никому никуда не лезть, мы мирные путники, буддизм не приемлет насилия, — на ходу соврал я, хотя знаем мы этих «буддистов». — Уверен, что нас пропустят, просто узнав о высокой цели нашего путешествия.

Чжу Бацзе разразился веселым хрюканьем,