Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

— Я рыба, могу не пить вообще, — жестко пообещал Ша Сэн.

— Ну, а я попробую удержаться, хотя… как повезет, хи-хи-хи!

Что мне оставалось? Показать одному большой палец, а другому — кулак. Не перепутайте. В конце концов, деревенька, может, и не самая маленькая по меркам Древнего Китая, но по стандартам Российской Федерации не тянет даже на один пятиэтажный дом в формате среднестатистического города. Тут и всего населения-то немногим больше сотни, считая детей и стариков.

Какой город, какое село, дыра дырой, о чем вы?

На входе в дом главы деревни меня сопроводили в большую комнату, где усадили на подушки, спиной к стене. Передо мной поставили низкий столик с засахаренными фруктами и орехами, а также большой глиняный чайник с двумя чашками. Из которых наполнили только одну. Мою.

Претензий нет, все было вполне себе достойно и даже чуточку торжественно. Проблемы начались с того момента, как усевшийся напротив деревенский глава начал задавать странные, с моей точки зрения, вопросы.

— Мне показалось, что на шее у вашего спутника, того, что с синей кожей, висят человеческие черепа. Не объясните?

— Китайская бижутерия с «Алиэкспресс», — беззаботно отмахнулся я. — Он, знаете ли, у нас бывший гот, любит все такое чернушное.

— А тот, с золотым обручем на лбу, вообще ведет себя как дикая обезьяна! Кувыркается, рожи корчит…

— Укун? Репетирует, хочет поступить в театр. Но не обращайте внимания, сам по себе он безобиднее котенка!

— Но вы, получается, тот самый монах Сюань-цзань, прозываемый «Трипитака», о котором все говорят?

— Нет-нет, я давно свой собственный Ли-сицинь!

— Не значит ли ваше имя, что вы в родне с шанхайскими Лисами?

— Почти угадали. Мои предки из Вышнего Волочка, мама так еще и рыжая, вылитая лисица.

Глава деревни помолчал, словно бы обмозговывая полученную информацию, и неожиданно вспомнил о гостеприимстве.

— Что же вы не пьете чай? Пейте, пожалуйста! Живой монах — такая редкость в наших краях.

— А вы почему не пьете? — зачем-то спросил я, хотя все уже было ясно.

— Это будет невежливо, вы гость, так что только после вас.

— А я после вас!

— Пейте, говорю. Хуже будет! — Он не удержался и показал клыки.

Я тоже не удержался и огрел его чайником по кумполу. Глиняные осколки так и брызнули во все стороны, а от капель чая, упавших на циновки, начал подниматься едкий дым.

— Ах ты… тварь неблагодарная!

— Вот насчет твари кто бы пасть открывал, — честно ответил я пытавшемуся подняться на колени лысому бесу с кривыми рогами и полусобачьей мордой. — Если не возражаете, то я пойду.

— Возражаю!

— Еще раз врезать?

Как вы понимаете, всего несколько дней, проведенных в Древнем Китае, не сделали из меня мастера боевых искусств, но зато четко научили главному: не хочешь сдохнуть — дерись! Как сумеешь, чем попало, пока ты живой — варианты всегда есть.

— Вам не уйти. Из нашей деревни еще никто не уходил…

Я поднял низкий столик и, отбросив все соображения гуманности, врезал бесу по челюсти! Видимо, удачно, потому что негостеприимный хозяин вылетел через тростниковую стену прямо на улицу. А вот когда я вышел следом, начались настоящие проблемы. Такие, что аж всерьез…

Глава девятнадцатая

«Не ворчи, не скучай, сиди, пей чай»

(китайская поговорка)

Тот, кто способен отличить правду от лжи, а реальность — от иллюзии, воистину благонравный и прозорливый человек. Жаль, что таких мало. Может, где-то и остались еще, но явно не в наших краях…

…Потому что на меня уставилась добрая половина местных жителей, и ничего человеческого в их лицах больше не было. Все рогатые, у всех когти на пальцах, клыки торчат изо рта, и тягучая, голодная слюна падает на песок. Бесы какие-то, честное слово, хоть иллюстрации к Достоевскому с них садись и рисуй прямо тут!

Простите, если неправильно обозначил эту нечисть как бесов, но я точнее не знаю. При случае спрошу у Мудреца, равного Небу. Если докричусь до него, конечно…

— Укун! Сунь Укун! Дуй сюда, ты мне очень нужен!

В ответ прозвучал издевательский хохот:

— Глупый монах, твои друзья пьянствуют в корчме!

— Но Ша Сэн обещал…

— Сначала мы съедим тебя, а когда эти двое окончательно замаринуют себя сладким вином, то и их!

Я выхватил бесполезный автомат из-за спины, в сотый раз проклиная изощренную шутку рогатого У Мована — подарить русскому человеку калаш, но не дать к нему патронов. Бесы наступали, уверенно окружая меня со всех сторон, когда сзади раздался дробный конский топот и грозный боевой клич:

— Хр-хрю! Никто не тронет Учителя, пока я жив!

Доведенный до полной ярости демон-свинья разметал первые ряды ударами копыт Юлуня. После чего наш голый ученик сполз с коня, и его тяжелые грабли распахали морды еще четверым, не успевшим убежать!

Вид свиньи был страшен: пятачок красный от гнева, глаза горят, мышцы перекатываются под слоем жира, неприкрытое «хозяйство» болтается без дела, а сельскохозяйственный инвентарь так и гвоздит местное население по рогам!

— Хр-хрю, а ну, подходи! Вы еще не знали, на что способен бывший маршал Чжу Бацзе, когда обижают его друзей?! Всех убью, один останусь!

Нет, дрался он, как Ахиллес, кто бы спорил. Фактически в одиночку против двадцати, а то и двадцати пяти опытных противников. Но и те, надо признать, сумели сгруппироваться, разделившись на два фронта. Кто-то вилами и копьями теснил в сторону коня, а остальные окружили нашего кабанидзе, и ему пришлось туго…

Все мои попытки докричаться до Укуна и Ша Сэна пропали втуне, поэтому, наверное, я отвлекся и пропустил удар по затылку сзади. Глава деревни пришел в себя и подкрался незаметно, как полярный песец. То, что я еще сумел заговорить, поднявшись на четвереньки, было сродни чуду…

Нупурсита кулу сеполо канта-хти ялакани

по и кут-кути!

Эван айти сету-то савах тиван кю-ляйхан эвансен

ют-кути.

Смя эй мига сильон кэилет хайта кун ме тансиме

лэеста лайта!

Саливили-ипу тупу-тапу, тапу-типу хильяэла…

Нет, это не было стихотворением из столь любимой мной русской классики. Фиг знает откуда, зачем и как с моих уст слетели веселые звуки финской польки, популярной аж во времена моего детства. Но тем не менее…

— Что ты творишь, святой человек? — тоскливо пискнул зубастый глава деревни, пускаясь в пляс.

За ним последовали и все остальные бесы. Даже принц/дракон начал