Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

ставили ноги на подоконник, потом спрыгивали обратно. Пол в туалете был грязным, залитым какой-то водой: скорее всего оконная рама подтекала. В любом случае, грязь на полу явно означала, что тут кто-то шел. А вот кто и куда, по мутным разводам понять было невозможно. В коридоре за дверью туалета пока никого, я быстро огляделся, и пошел вперед, пригнувшись. На полу грязно-коричневый ковролин, наших следов в этой полутьме не должно быть видно. В таком вот согнутом состоянии я пробрался за прилавок, стараясь держаться подальше от окон, и дошел до двери, постоянно прислушиваясь к такой страшной для нас тишине снаружи. Тихо потянул на себя дверь – она была не заперта, и открылась легко. За дверью оказалась небольшая комната, действительно подсобка, или кладовка. Там стояли несколько стульев, составленных друг в друга пирамидой, два грязноватых окна освещали скромную группу голых манекенов у противоположной от окна стены. Стеллаж прямо напротив двери, пустой. Металлический шкаф рядом со стеллажом, закрытый. Так, всё равно нам сюда. Мы зашли все вовнутрь, и я тихо закрыл дверь за нами, оставив, впрочем, малюсенькую щелочку. Видно через нее было мало, но дверь открывалась как раз так, что я мог видеть часть лестницы. Я жестом показал всем присесть у окна на пол, сам же застыл у двери, взяв в руку нож.

Некоторое время стояла абсолютная тишина, и я уже начал обдумывать, не сожрали ли действительно всех наши случайные союзники – волки. Тут на лестнице совершенно беззвучно появилось два человека. Эти двое бесшумно поднялись наверх, и сразу остановились, озираясь вокруг. Когда взгляд одного из них скользнул по двери, за которой мы все прятались, я чуть не отпрянул назад, но не сделал это. Он не мог видеть меня через такую щель, которую я оставил. А вот моё движение мог бы и заметить.

Тут же в голове так некстати в такой момент взметнулись какие-то образы:

солдаты в песочной форме, с бронежилетами и автоматами. Темные коридоры, двери с обеих сторон. Я, весь мокрый от пота, сжимаю горячий укороченный автомат, ничего не вижу. Открывается дверь, туда закидывается граната, все назад. Взрыв, сразу в комнату кидается ещё одна граната, на случай, если кто уцелел. Потому что гранат у нас много, а бойцов меньше, и риск потерь мы снижаем. Потом мы заходим в комнату, в ней дым от взрыва висит облаком, слегка красный от частичек крови в нем и на стенах, и мы осматриваемся, но уже скорее для галочки, потому что смотреть тут не на что, хотя кое-что на полу еще шевелится…

Один силуэт так же тихо двинулся в коридор за кабинками, второй остался на месте, глядя в оба. Первый скоро метнулся из коридора обратно, что-то зашептал на ухо второму, я не слышал ничего. Купились? Ну пожалуйста! Да, вроде купились! Первый тут же побежал вниз по лестнице, не стараясь особо ступать беззвучно, но тем не менее спускаясь довольно тихо – он просто привык так передвигаться. А второй задержался на пару секунд, решив оглядеться ещё раз, и тут я сперва сделал, а потом подумал: я чуть тронул дверь, заставив ее приоткрыться на полсантиметра. Нет, она не скрипнула, но эти микродвижение не прошло незамеченным: второй тут же замер, глядя на дверь и целясь в нее из пистолета. Через пару секунд он обернулся на лестницу, чтобы посмотреть, как далеко ушел его напарник, и я тут же отшатнулся от двери назад, пользуясь тем, что он меня не видит.

Теперь я не видел его, и уповал на две вещи: во-первых, что напарник уже далеко внизу, и первый не станет его громко звать, а во-вторых, что он не уйдет, не проверив эту комнату. Я очень осторожно отступил на полшага, перехватив нож в руке лезвием вверх. Когда он войдет, он не должен шуметь, не должен успеть пошуметь. Я стоял, замерев, прислушиваясь, и глядя на свою команду, которая так же замерла у окна. Когда дверь распахнется, он их увидит сразу, но это и к лучшему. Риск есть, но он тут есть везде. Дверь открывается из комнаты наружу, так что она мне не помешает. Если конечно он пойдет проверять. Я весь превратился в слух, но услышал что-то только через долгие, тянущиеся словно резина, секунды. До меня донеслось дыхание. Прерывистое, чуть сбивающееся от волнения дыхание врага. Он был совсем близко, наверное в метре от двери, но медлил. Я перебрал пальцами на рукоятке ножа, пытаясь хоть чуть чуть расслабить руку.

Дверь распахнулась рывком, никто не зашел. У Адриана округлились глаза. Бум – удар моего сердца. Я шагаю в проем: в полуметре от меня стоит бородатый мужик, страшными глазами смотрит на моих застывших бойцов, двумя руками держа пистолет перед собой. Без замаха я быстро и плавно бью его ножом под подбородок, наискосок снизу вверх. Сила тут даже и не нужна особо, важна точность. Нож легко заходит по рукоять. Мне на руку льется теплая кровь, когда я поворачиваю лезвие. Его глаза стекленеют, он умер почти мгновенно. Я подхватываю падающее тело левой рукой, и едва не вскрикиваю от боли – укус волка никуда не делся, а мужик весит немало. Тем не менее, я опускаю тело на пол прямо в проходе, почти без звука, и только тогда выдергиваю нож, глядя, как быстро растекается темная кровь, впитываясь в ковер торгового зала. Я разжимаю вялые пальцы трупа, и забираю его пистолет. Я знаю это оружие, и умею с ним обращаться. Выбрасываю обойму – там всего четыре патрона. Выщелкиваю один из ствола, подбираю его с ковра, вставляю в обойму, обойму обратно в рукоять, коротко рвануть затвор, досылая патрон в ствол. Щелчок перезарядки в тишине показался взрывом гранаты, но тут уж ничего не поделать. Проверить предохранитель, большим пальцем сдвигаю его в режим огня. Вот теперь мы повоюем. Оборачиваюсь на своих, не удержавшись от того, чтобы им подмигнуть. На труп, равно как и на расплывающуюся из-под него темную лужу не смотрит никто. Ну да, смерть врага в порядке вещей…

Пистолет перекладываю в левую, хмурясь от боли. Стреляю я с обеих рук, в этом я уверен. А вот в состоянии своей левой я совсем не уверен… Но сейчас мне нужен нож, потому что я готов поспорить, что убежавший вниз товарищ Первый сейчас пойдет смотреть, что же