Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

class="p1">Удар невидимой рукой был настолько силён, что всех нас разбросало в разные стороны. Герберт откатился к к деревьям, но не сдался: встряхнувшись, он бросился к Эррону.

— Мы мандрагор! — пролетел над болотом торжествующий вопль. — Сейчас ты получишь у меня!

Эррон едва заметно шевельнул пальцами, и Герберта охватило огнём. Завывая от боли и крича, он покатился к бучилу и рухнул в воду.

Как хорошо, что с нами был принц! Наш союз держался!

Впрочем, по-настоящему сражаться могли только Ричард и Кеван. Обратившись драконом, Ричард поднялся в воздух и исторг сноп ревущего пламени. Эррон снова небрежно махнул рукой, и пламя не причинило ему вреда — исчезло, не долетев, словно его и не было.

Ричард оторопело взмахивал крыльями и дергал головой и шеей, словно что-то застряло у него в горле. Чешуя на шее наливалась огнем, и Эррон неприятно ухмыльнулся.

Дракон должен был погибнуть от собственного пламени.

Кеван встал так, чтобы закрывать меня, фавна и принца Тана, и принялся быстрыми движениями пальцев осыпать Эррона огненными шарами. Воздух наполнился свистом и гулом, земля задрожала под ногами, и осьминог, который опустил щупальца в воду, выпрыгнул из бучила и начал помогать: от каждой присоски полетели мелкие искры насыщенно-сиреневого цвета, поддерживая и усиливая каждый бросок моего брата.

— Попробуем вот так, — Тедрос вынул флейту из воздуха и поднес ее к губам. Музыка, которая заструилась над болотом, была густой — казалось, она липла к ушам, забивала их, наполняла рот пеплом, высушивая саму душу.

Эррон, который все это время умудрялся уходить от бросков Кевана, неприятно поморщился и сделал крошечный шажок от болота.

Это еще не было даже намеком на победу — но он отступил.

Обгорелый Герберт выбрался из воды и, стараясь держаться возле деревьев, подкатил к Эррону с тыла. Бросок боевой мандрагоры был быстрым и отчаянным. Герберт бесшумно вцепился в левую ногу Эррона, и тот не устоял — качнулся и отвлёкся, пропустив один из крупных шаров: тот ударил в левый висок, и Эррон едва не упал.

Странное чувство внезапно овладело мной. Я совершенно успокоилась. Горечь, боль потери и тоска отступили. Дышать стало легко-легко.

Я теперь точно знала, что мне нужно делать

Возможно, магия, которая не хотела покидать этот мир, пришла и заняла мой разум.

Подняв руки, я увидела на кончиках пальцев серебристые огоньки. К ним потянулись золотые искры драконьего пламени, синее безмолвие вод, воздушная свежесть, зелень жизни, наполняющая землю и её обитателей.

Всё увенчалось желание людей сражаться за свою свободу. За свой мир.

Мы ударили вместе, выбрасывая тварь в ту тьму, из которой она пришла. Последним, что я успела увидеть, был Эррон, охваченный огнем.

А потом пришла такая боль, что я смогла лишь закрыть глаза и рухнуть в пустоту.

Какая она, эта настоящая любовь?

Я не сразу поняла, что это мой голос. Что я сама спрашиваю кого-то о том, что всю жизнь не давало мне покоя.

Мне хотелось любить и быть любимой. Найти того, с кем я разделю самое главное, самое искреннее чувство — того, с кем пойду по жизни до самого конца.

Ты же нашла ее.

Тот, кто отозвался, не был мужчиной или женщиной: голос был мелодичным и чистым. И я всей своей сутью поняла: именно от него зависит, вернемся ли мы все домой. Именно ему я должна дать правильные ответы на все вопросы.

На мгновение стало страшно, но потом страх прошел. Развеялся, будто его и не было.

Настоящая любовь, ответила я, это отдать свою жизнь за других. Не убежать, не спрятаться, не сдаться. Не предать.

Невидимый некто усмехнулся, словно ему понравился мой ответ.

Тебе было страшно? живо осведомился он.

Конечно, призналась я. Не хочу умирать. Хочу жить. Радоваться жизни. Любить Эррона, детей рожать. Но если нужно умереть, чтобы жили другие, я готова.

Где-то далеко-далеко Кеван и Ричард, который принял человеческий облик, укладывали на траву наши с Эрроном тела. Соединяли еще теплые руки — так, чтобы мы шли вместе и после жизни. Тедрос, всхлипывая, держал в руках флейту: ему еще не приходилось играть погребальную песню.

Герберт, который выбрался из болота, предлагал ободрать его полностью, забрать все листья, чтобы спасти нас — но мандрагоры не возвращают мертвых.

Это и есть настоящая любовь, — произнес невидимый некто. — И нет ее больше и сильнее. Что ж, возвращайся домой! Пусть твой сад зеленеет, разрастается и в свой срок приносит лучшие плоды.

Принц Тан запрыгнул мне на грудь — от его листьев потекло золотое сияние, и я не услышала, а поняла, что в необразимой дали мое сердце ударило снова.

Не хочу, — твердо ответила я. — Если я буду там одна, то лучше не возвращаться. Без него я не хочу жить.

Что мне делать в чужом мире, в котором нет моего дракона?

Невидимый некто негромко рассмеялся, и стало ясно: я прошла последнее испытание. И из бесконечной дали прилетели угасающие слова Эррона: что мне делать в этом мире, в котором ее больше нет?

Сейчас я спрашивал его тоже, — признался голос. — И он ответил точно так же. Что ж, вы оба сделали правильный выбор. Пусть будет так! Живите оба, радуйтесь жизни! Вы победили!

В следующий миг я уже не парила в пустоте, а сидела, хрипло дыша и вцепившись одной рукой в платье на груди, а другой — в пальцы Эррона. Мы смотрели друг на друга, не в силах оторвать глаз.

И никакой тьмы больше не было. Только солнце, свет и бескрайнее счастье.

Я и не знала, что оно может быть таким.

* * *

Когда мы шли к дворцу, тучи рассеялись, и мир залил веселый свет летнего солнца.

От провала и следа не осталось. Кеван покачал каким-то артефактом на цепочке и угрюмо сообщил:

— Общий уровень мировой магии снизился, но не критично. Мощные боевые заклинания уже не сможем использовать, но с целительскими, например, все в порядке.

У дворца нас встречали, как героев. Люди хлопали в ладоши, кричали, каждый хотел дотронуться до нас. Я даже смутилась: не привыкла к таким народным восторгам.

— Ты героиня, — негромко заметил Эррон. — Нечего тебе так опускать глаза.

Мы по-прежнему держали друг друга за руку, и я могла бы вот так идти всегда, через всю жизнь.

— И ты герой, — ответила я. — Мы все герои.

Возле дворца уже стоял какой-то дылда в форме с таким количеством орденских планок, что хоть кошек пугай. Рядом с ним топтались адьютанты, и Ричард тотчас же