Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева

— Это не за тобой, — усмехнулся Эррон. — Это секретная служба.

— Быстро же они… — пробормотал Кеван.

Мы подошли к дворцовым ступенькам, и дылда спустился к нам. Смотрел он вроде бы дружелюбно и ласково, но в то же время от него веяло холодом. И взгляд был тяжелым и цепким — когда он смотрел, казалось, что невидимая рука проникает внутрь и начинает перебирать потроха.

— Господин генерал, ваше высочество, — произнес он, нарочито игнорируя остальных, и Ричард расслабился: понял, что его не будут прямо сейчас судить за дезертирство. — Я хотел бы поговорить с вами.

— Конечно, Джеймс, — миролюбиво улыбнулся Эррон. — Что мы можем тебе рассказать?

Лицо Джеймса нервно дрогнуло, словно он с трудом сдерживал желание заорать на нас.

— Над холмами Шелтон второй раз за сутки раскрылся пролом, — произнес он. — Утечки мировой магии колоссальны. Чем подробнее вы сейчас расскажете мне о том, что, сто бесов побери, тут происходит, тем лучше будет для вас.

Принцесса Катарина обязательно вставила бы какую-то шпильку по поводу тех, кто командует в чужом доме, но я сдержанно промолчала. Адьютанты вынули планшеты и карандаши и приготовились записывать.

Эррон говорил четверть часа. Он рассказал обо всех наших приключениях, не упомянув, разумеется, мою настоящую историю. Джеймс внимательно слушал, рассматривая парк — изредка он бросал на нас пристальные взгляды, словно пытался поймать на каких-то уловках. Когда Эррон завершил свой рассказ, Джеймс вздохнул и сказал:

— Ладно, в принципе все это совпадает с информацией по датчикам. Да, министерство магии зафиксировало некое разумное существо с мощной волей, которое хотело лишить наш мир магии, но теперь его нет.

Я с трудом сдержала усмешку. Конечно, нет. Мы тут жизнью рисковали, чтобы его победить, а министерство что делало? Сидело по кабинетам и ждало?

Джеймс будто почуял, что я собираюсь высказаться, потому что посмотрел на меня и спросил:

— У вас есть какая-то информация, ваше высочество?

— Есть, — ответила я. — Но не информация, а просьба. Вчера поселок Брин-бран был разрушен, все эти несчастные лишились крова. Пусть мой государь-отец немедленно выплатит деньги на восстановление поселка. А я за это поклянусь, что никогда не появлюсь в столице.

Джеймс усмехнулся и вопросительно поднял бровь.

— А хотели появиться?

Я ослепительно улыбнулась.

— Конечно! У моей подруги Шарлотты, сестры этого отважного военного, скоро именины, хотела ее навестить.

Ричард посмотрел так, словно ему в пятку гвоздь попал. “Засыпались”, — подумала я.

— У нее именины осенью, — прищурился Джеймс, но я только беспечно махнула рукой.

— Что там до осени? Мгновения! Одним словом, мы договорились? Передадите мою просьбу?

Джеймс вздохнул.

— Удивительно: принцессе Катарине всегда было плевать на народ, но теперь она думает иначе. Хорошо! Я все передам.

Он сделал несколько шагов в сторону, потом обернулся к нам и добавил таким тоном, что у меня мурашки пошли по спине.

— И скажу вам на прощание вот что. Ничего этого не было. Никаких провалов, никаких утечек магии, — сказал Джеймс. — Если вдруг решите писать мемуары или болтать в соседних кофейнях о своих подвигах, я очень быстро отрежу вам языки. В прямом смысле.

Я рассмеялась и махнула рукой.

— Ох, ну вы и шутник! Скажете тоже: кофейни! Да тут и кофе-то только из желудей! Хотите, я прикажу голему, вам его сварят, только потом не обижайтесь, что болит живот!

— Мы все понимаем, Джеймс, — твердо откликнулся Эррон, отсекая мою болтовню. — Можете быть спокойны, никто ничего не узнает. И чем быстрее восстановят поселок, тем лучше будут заперты все рты.

Джеймс криво усмехнулся, и я сказала:

— А чего же вы хотели? Оставить всех нас без заслуженной награды?

— Всего доброго, господа, — произнес Джеймс. — Рад, что вы так понятливы.

Когда он умелся за ворота, то Тедрос вынул из воздуха свою флейту, и я подумала: как же хорошо, что жуткое божество ушло, и теперь это просто добрый мальчик и его славная музыка.

— Мне кажется, нам тут не хватает немного веселья! — сказал он и поднес флейту к губам.

Над дворцом и парком полетела простенькая плясовая. Эррон протянул мне руку, и мы начали танцевать — несложный танец, похожий на вальс.

Почти свадебный.

Эпилог

Поселок Брин-бран восстановили к началу осени. Король не вложил ни гроша: просто прислал большую бригаду строителей и нескольких магов и сказал, что если принцессе Катарине так уж приспичило помогать людям, то пусть расплатится за это своими драгоценностями.

Я не возражала. В ларце, который принцесса захватила с собой из столицы, было достаточно побрякушек, чтобы отстроить целый город.

К концу лета народ постепенно начал покидать дворец генерала Эррона. Всем было интересно держаться поближе к своим новым домам, пусть где-то они еще были и не достроены. Мандрагоры, которые успели разжиреть и выпустить новых деток, только ворчали вслед уезжающим людям:

— Давайте-давайте! Валите! Мы от вашего шума вянем!

Герберт, который стал настоящим королем своей грядки, выпустил первых деток. Маленькие мандрагоры вышли шустрые и злющие: так и норовили удрать, чтобы задать перцу соседям.

— Мы мандрагор! — свирепым хором орали они. — Мы вам сейчас всем раздадим на орехи!

Герберт так и млел, глядя на ребятню.

Тедрос ушел в поля вместе со своими зайцами. Теперь, когда он стал героем, одним из воинов союза свободных народов, люди относились к нему иначе, уже не видя вредителя. Ему даже угощение приносили.

Иногда, когда к нам долетал голос флейты, я смотрела в окно и видела, как далеко в полях кружатся человеческие фигурки. Девушки и парни танцевали под музыку фавна.

Уехал и Кеван. Все-таки ему привычнее было жить в столице: там заказчики, там работа и привычный инструментарий, да и вообще, свой дом лучше гостевого. Когда он уезжал, то я попросила:

— Береги свою кошку.

Кеван улыбнулся и кивнул.

— Конечно. Она проживет жизнь, равную человеческой, и ни в чем не будет знать отказа или неудовольствия. Я ей даже породистого кота привезу.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Прелесть какая! У принцессы Катарины будут котята.

Эррон, который вместе со мной провожал Кевана, вдруг пристально посмотрел на меня и негромко признался:

— А я кое-что чую. Не котят, а драконят.

Я недоумевающе посмотрела на него. Какие драконята, о чем он? Впрочем, нет, конечно, понятно, о чем он говорит и почему улыбается так наивно и радостно, однако…

Я окончательно растерялась. Нет, это было нормально и естественно. Мы были мужем и женой, и отношения у нас были, как у мужа и жены, и от них, разумеется, появляются дети, но…

Это было неожиданно. Неожиданно,