Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

Ага. Рыбами. В замке, стоящем на холме, появились рыбы в стенах.

Да. Я тоже восхитилась.

— Видимо, они паникуют, так как потеряли возможность следить за нами и узнавать нужную информацию.

— Хочешь сказать, что хиёлты в истерике и поэтому кидаются глыбами льда?! — Я снова пригнулась и закрыла уши от оглушающего грохота. — Да какого чёрта здесь творится!!! — Мой крик утонул в хрустящем шуме отрывающихся потолочных балок.

— Береги силы. — Габ прижал меня к себе и резко развернулся спиной ко входу в эту расщелину.

Я вскинула голову и едва заметила, как мимо него проскользнул особенно острый осколок. Габриэль при этом дёрнулся и лишь сильнее сжал руки вокруг моей талии.

— Как нам выбраться? — спросила я, теряя надежду добраться до Доуля хотя бы к утру. — Как думаешь, это по всему замку так или мы особенные?

— Конечно, особенные, — хрипло подтвердил маркиз с шипением разворачивая плечи. — Кто ещё, кроме тебя, может с такой искренней наглостью мешать их завоевательным планам?

— Это ты сейчас пошутил? — неуверенно спросила я.

— Это был сарказм, Соля. — Габ вздохнул и осторожно выглянул в коридор, тут же отпрянув от сброшенной на него льдины. — Вот же твари, ни секунды передышки.

— Так. Дай-ка подумать, — попросила я, всё ещё прижимаемая к его телу. Холодному, с резкими скачками сердца, телу.

Ритм сердцебиения Габа не давал мне покоя с той самой минуты, как я его услышала. Он был рваный, иногда бешеный, иногда замедленный, а иногда и вовсе едва прослушиваемый. Первое, что пришло мне в голову, когда я прижала ухо к его груди — так это то, что там, за рёбрами, и вовсе не одно сердце, а целых два. Иначе я такую нестабильность никак не могла объяснить.

— Если есть план — выкладывай, — выдохнул мне в ухо маркиз.

— Я думаю… — В голову не приходила ни одна достойная мысль. Но когда под моей курткой появилась возня, я прищёлкнула пальцами и радостно улыбнулась.

— Какая… освежающая улыбка, — внезапно произнёс Габ, отодвинувшись от меня.

— Кхм. Я вот, что думаю. Надо бы нам попросить о помощи.

— Да ты что! — излишне обрадовался Габриэль. — А ты знаешь к кому мы можем обратиться за этой самой помощью?

— Ну… да.

— Ага. И ты даже знаешь КАК мы можем это сделать, не подвергаясь постоянному обстрелу этими чёртовыми ледышками?

— Ты издеваешься, — поняла я, обиженно надув губы.

— Ха-а. Соль, послушай. — Он вытащил одну руку и потёр кожу над бровями. — Мы сейчас в очень сложном положении. Я слишком заметная мишень. Да и ты тоже, — он зажал прядь моих волос между пальцами. — Ты вообще ходячая мишень.

— Ты бы хоть дослушал для начала. Я хочу послать мальчиков. То есть фамильяров. Кулда пока не в состоянии, а вот Феля и Дрыга можно.

— И? К кому ты их пошлёшь? Думаешь, мои парни тебе поверят?

— Нет, — мрачно сказала я. — Зато есть один тип, который ждёт от меня весточки.

Габриэль замолчал, будто раздумывая, а потом скрипнул зубами и облокотился плечом на стену.

— Нет.

— Ты же даже не знаешь, о ком я…

— О том черепе, что заперт. Говорящем, — на всякий случай добавил он. — И я говорю — нет. Исключено. Эта тварь никогда мне не поможет.

— Тварь?.. А если мы пообещаем ему что-нибудь? Он будет следовать пунктам сделки?

— Сделки, говоришь? — Габ вскинул подбородок, смотря в потолок. — Выгодные сделки он любит. Может и согласится. Но я абсолютно точно не хочу идти на его условия.

— А ты уже знаешь, что он может попросить? — удивилась я.

— Я знаю, что мне это точно не понравится, — глухо парировал он.

— Но другого выхода нет.

— Я знаю.

— И твой друг в большой опасности. — Я поняла, что простыми уговорами дело не сдвинется с мёртвой точки и применила запрещённый приём. — Габ, но ему же больно. Он не может умереть, и не может избавиться от болезни. Он гниёт изнутри. Его органы разлагаются, причиняя неимоверную боль… Даже ковыряние ножом в яйцах не даёт такого зверского эффекта, как эта пакость, что прямо сейчас распространяется по его телу.

— Ножом где? — переспросил маркиз и вздрогнул всем телом. Бедняжка. Наверняка представил.

— Там. — Я скосила глаза на его штаны и мягко улыбнулась. — И я не стесняюсь говорить об обыденных вещах, так что можешь не переживать.

— Об-быденных? — надтреснуто спросил он. — Я-я понял. Да. Понял. Это обыденность. Аха. Как быстро нынче взрослеют дети, — тихо буркнул он под нос, но я услышала.

Наверное, Габриэль был обескуражен таким откровением. И наверняка у него вертелся на языке вопрос о том, из практики я это говорю или же в теории. Отрицать очевидное я не стала. Когда на твоё тело зарятся взрослые, стареющие мужики, а заступится за сироту некому — тут уже не до чувствительности аристократичных леди.

— Так я зову мальчиков? — на всякий случай уточнила я, мысленно отдавая приказ.

— Зови, — обречённо согласился он, снова прижимая меня к себе так, будто я в любой момент могла исполнить то, о чём говорила.

А при тесном контакте, с зажатыми вдоль тела руками, у меня подобная шалость точно бы не получилась.

Ждать ответа пришлось недолго. Уже через два раската треснувших балок и один грохот от обрушения западной стены, ребята принесли мне то, что требовалось.

Вернее, кого.

Удивительно, что хиёлты не повелись на побег фамильяров и продолжили прицельный обстрел. Теперь лёд вылетал из стены напротив нашей расщелины. Пока что это были маленькие кусочки, и Габ вполне достойно выдерживал фирменный массаж от русалок. Но стоило мне выглянуть из-за его плеча, как на меня нацеливалось копье, стрела или просто узкая и длинная хрень с заточенным концом. Вымазанным в какой-то дряни, к слову.

— Это яд, — пропыхтел Габриэль протискиваясь вместе со мной поглубже в расщелину. — Убить не убьёт, но существенно испортит жизнь.

— А что он делает?

Мне стало так любопытно, что я не удержалась и снова выглянула. И тут же получила в лоб отравленной стрелой. Ну как в лоб. Габ успел плечом сбить её траекторию, из-за чего прозрачная гадость разбилась о стену. Но один осколок всё-таки поцарапал мне лицо.

— Фу-у-у, как мерзко воняет. — Я зажала нос и попыталась обтереться об грудь маркиза, но он не позволил. Сжал мой подбородок пальцами и строго спросил:

— Ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? Как ты вообще выжила с таким наплевательским отношением к смерти?

— Как, как. Попой кверху. Бегала от тех, кто хотел