Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Трубку я брал с уверенностью, что на связь вышли бывшие хозяева Реликта.

Оттого понятна смесь разочарования с раздражением, когда на том конце провода оказался Гэбриэл, что-то взволнованно-восторженно тараторящий. Так и захотелось гаркнуть, чтобы угомонился.

Желание это, впрочем, я быстренько задавил — человек не виноват, что я тут себя накрутил. Да и, пожалуй, он единственный, кого в городе можно назвать приятелем. Во всяком случае, дом он мне не жег, грандиозные планы за мой счет крутить не собирался и даже кормил.

Я прикрыл рукой динамик и сделал знак Томми, чтобы подошел.

— Скажи ему что-нибудь на итальянском, — шепнул я и передал трубку.

— Accoglienza dellamafia italiana. Parla*. — Выговорил тот солидно и звучно.

В ответ замолчали, чуть подышали в трубку и осторожно положили ее на рычаг, завершив вызов.

— Сейчас успокоится и перезвонит, — отослал я старика обратно на место. — А то ни слова не разобрать.

Звонок последовал минуты через две — видимо, Гэбриэл в этот раз сверял каждую цифру.

— Генри? — Осторожно и сухо уточнили.

— Я, — признался в ответ.

— Генри, это фурор! — Обрадовались тут же.

— Очень рад. А в связи с чем фурор?

— Да духи, которые ты мне дал! Я разлил по пробникам, дал разбирающимся людям — так их начали покупать! Генри, по двадцать, по сорок, по две сотни за штуку! Последний вообще забрали за тысячу! Тысячу долларов за пять миллилитров, Генри!

— Себе-то хоть оставил? — Хмыкнул я.

Порядок цифр еще вчера вызвал бы азарт, но сегодня двести тысяч за литр воспринимались как-то спокойно.

— Тысяча долларов за пробник. — Вздохнули в ответ. — Все продал. Так что приходи за деньгами. И приноси еще!

— Есть две новости. Первая — «еще» не будет. Товар оказался страшной редкостью и новый просто не добыть.

Во всяком случае, я с кладкой в Лес точно не пойду. Даже за двести тысяч.

— А какая хорошая?

— Я не сказал, что вторая — хорошая. Но, в общем-то, если хочешь заработать, то скупай обратно все пробники. И ставь цену раз в десять больше.

Потому как этот разговор напомнил мне аромат духов, о которых шла речь — и какая-то даже ностальгия накатила, желание окунуться в него вновь. А если проняло даже меня — то вещица просто вне категорий. Купят.

— Да там такие люди, что только опозорюсь эдакой коммерцией, — горестно вздохнули на том конце провода.

— Ты там не успел наобещать, надеюсь? Этим самым людям?

— Господь уберег.

— Ладно, тогда третья новость. Будет тебе еще одна емкость, но только для личного пользования.

Трубка даже зафонила от радостного крика, а я с укором и мягкой улыбкой посмотрел на пластик, отведя от уха.

— Когда тебе занести деньги? За первый флакон? — Деловито уточнил Гэбриэл.

— Да как-нибудь пересечемся. Уже не срочно.

— Все-таки продал кладку? — Уныло спросил тот.

— Нет. И давай такие вещи не по телефону.

— Ага. А, может, я все-таки зайду?..

— Эти дни я сильно занят. Не переживай, твой флакон никуда не денется. Все, до связи. — Поспешил попрощаться, пока он в самом деле не напросился.

— До связи, Генри.

Положив трубку, я все же произнес вслух, будто взвешивая сумму:

— Двести тысяч долларов за литр.

Нет, ничего внутри не отозвалось — не с Реликтом на руке.

— Это он еще наверняка продавал не разбавленным, — ворчливо отозвался со своего места Томми, вновь зашуршав газетой.

— А? — Спохватился я.

— Я, правда, не знаю, чем тот человек торгует. Но становится больно на сердце от мысли, сколько он мог потерять ваших денег. — С искренней скорбью произнес он из-за желтоватых листов.

— А почему он должен был потерять?

— Слишком громко радовался. Об успехах надо докладывать с грустью, — поделился итальянец. — Ведь наверняка где-то продешевил. А если не знаешь где — то все еще печальней…

— Там не товар, Томми. — Развалился я снова на диване.

— Все, что продают за деньги — товар. Но вам виднее, — тут же добавил он примирительно.

— Я принес из Леса флакончики с отравой. Пока нес — та стала экзотическими духами. — Посчитал правильным прояснить я момент. — Гэбриэл с четвертого радиального сказал, что оторвут с руками. Я не очень поверил, но флакон ему подарил, раз так нравится. А он решил оценить рынок.

— Издержки, маркетинг, — отчего-то успокоился Томми. — Тогда ладно.

— Захотел бы продать — обязательно обратился бы к тебе. — Про себя хмыкнув, добавил я вслух.

Тот аж лицом посветлел.

— Я, знаете ли, не только ценные вещи терять умею, — излишне бодро сказал старик. — Я и прибыль умею приносить. Дайте только возможность.

Это он решил, что пока в тюрьме сидел — мы другого продавца подыскали?..

— Еще будет возможность, Томми, даю слово. В самом скором времени.

— А эти духи?..

— Про них забудь, риск того не стоит.

— Может, поручить кому сходить и добыть? Двести тысяч… — Чуть заерзал он. — Литров двадцать человек ведь унесет легко, а?.. Да даже тридцать!

— Поговорим об этом позже, — не стал я запрещать ему думать приятные мысли с множеством нолей.

Хотя что-то в этом есть, определенно… Одна мысль легла на вторую, а та на третью — может и выгореть…

«Удачно получается», — задумался я всерьёз.

И даже визит официантов из ресторана встретил, погруженный в размышления — это Томми засуетился, убирая со столика передо мной полупустые тарелки.

Белый кафель, приятные запахи, салфетки, хромированные приборы — все расставлялось словно по линеечке. Соусницы, хлебницы, тарелочки для десертов и большие, захватив мой столик, переместились к столику Томми, затем к тумбе телевизора и, сдвинув чуть пыльный телефон, отвоевали последнюю доступную плоскость. Дальше только на пол ставить, но до такой пошлости не дошло — блюда в руках работников ресторана закончились.

— На десять человек, — пожал плечами консьерж, поймав мой взгляд. — Говорят, все, что любил Томми. И ничего нельзя исключить.

— Ни в коем случае! — Тут же возмутился свежий покойник.

— Денег-то хватило? — Глядя по сторонам, с уважением оценивал я масштаб.

— Управляющий сказал, на том свете сочтутся, — консьерж мельком глянул на итальянца.

— Чек выдал?