Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

— Вы большого о себе мнения, — с осуждением покрутил я головой.

— Новый город — сильнейший город возвышенных в стране. Фактически, мы государство в государстве. Новый штат, новое число выборщиков и сенаторов. Если считать пропорционально населению, мы не уступим Техасу.

— Вы — большая, запертая внутри каменной горы, консерва с талантами, — мягко сообщил я ему.

И взбитое безе из сливок, которое тот попробовал, явно начало горчить — так тот поморщился. Но промолчал.

— Выборы, насколько мы оба знаем, это время, когда все начинают обещать избирателям то, чего бы они хотели. Отвлекитесь от славного Нового города и спросите себя — чего же желают жители остальных пятидесяти штатов?

— Ну, допустим, возвышения. — Отставил он тарелочку с вставленной в десерт ложкой.

— И где же взять столько ресурсов, чтобы возвышение получил каждый?

— На данный момент, мы — главный поставщик. Отстроенная система радиальных тоннелей позволяет обеспечить стабильный поток измененных ресурсов.

— Можно, я скажу то же самое, но другими словами? Которые больше подойдут для радио и ТВ?

— Прошу.

— Новый город — это паразит, усевшийся на жизненно важный канал поставки реагентов. Реагентов, которые принадлежат народу! Пока простые люди умирают от болезней, испытывают голод, мерзавцы в Новом городе обворовали всех Американцев! Так больше не может продолжаться!

— Что за чушь. — Дернул он щекой. — Мы работали годами!

— Вам не дадут эфирного времени, чтобы возразить. — Пригубил я вино. — Новый город слишком богат, чтобы не пожелать его ограбить.

— Пусть попробуют.

— Попробуют, конечно. — Кивнул я. — Войны нет, армия простаивает. Кончились те прекрасные времена, когда Север был занят Югом, и вы могли спокойно строить страну внутри страны.

— Мы тоже граждане Америки.

— С собственным внутренним гражданством? — Иронично поднял я бровь.

— Это, скорее, уровень привилегий. Награда за вовлеченность в восстановление. Да такое повсюду! У нас хотя бы нет открытого рабства!

— Никто не будет слушать. Никому не интересно. Избиратели хотят возвышения, быстро и без усилий. Армия готова выполнить волю народа. Вам конец, но вы еще живы. Чем не поминки. Выпьем? — Поднял я бокал.

Тот не оценил и свой поднимать не стал. Не велика беда — я повернулся к Томми, и тот пригубил свой стакан.

— Может быть, два других президента так и думают. Или один из этих двух, — хмуро смотрел в сторону гость. — Но тот, кого мы ждем, настроен на диалог. Иначе зачем он едет к нам?

— Вы разве не поняли? — Убрал я бокал на стол и повернулся к нему.

— Нет, черт возьми, не понял.

— Он желает забрать этот город себе. Все это богатство, все ваше богатство — обратить во взятки чиновникам и армии. А избирателям вывалить все оставшееся, соврав, что такой объем теперь будет отгружаться каждый месяц. Если, конечно, его выберут.

— Мы на такое никогда не пойдем. Финансирование избирательной компании — на это мы согласны, это допустимо.

— Этого мало. — Покачал я головой. — Всего того, от чего вы согласитесь отказаться добровольно, будет ему мало. Он возьмет все в обмен на ваши жизни. И вы это ему отдадите.

— Вы не представляете, как защищен Новый город. — Скрипнул зубами гость. — Они кровью умоются. И тогда избиратели спросят — зачем эти смерти?

— Я же сказал — им расскажут по радио. Атаковано логово воров и мародеров. Скоро будет победа, и все получат возвышение. Впрочем, полагаю, долгой войны не будет. Вас забросают ядерным оружием.

— Мы же в бункере, — невесело улыбнулся тот.

— Ну да. Я же сказал с самого начала — в огромной каменной консерве. Вы добровольно в нее закупоритесь, утратив возможность контратаки. А потом вас вскроют и сожрут.

— У нас огромный ресурс автономности.

— Был.

За что удостоился короткого и злого взгляда, который тут же сменился равнодушием человека, глядящего на стол.

— Хорошо, пусть Реликт остался бы у вас, — пожал я плечами. — Вы всерьез считаете, что можно отсидеться внутри горы, когда целая страна желает лично вас порвать и сунуть потроха в ванну возвышения? Сколько в городе третьих, четвертых, восьмых уровней? У вас не выйдет даже откупиться. Вы — приз сами по себе. Новый город, его жители — обречены.

— Реликт… Если бы Реликт остался у нас, его можно было бы использовать для обороны…

— Гекатомбы жертв, рецепт известен. — Покивал я. — Он быстро войдет в силу, откинет врага прочь… Но вы ведь осознаете последствия?.. У людей, которые столько лет им занимались, не должно остаться иллюзий, кто станет править в Новом городе после победы. Заново его ослабить не выйдет. Вы все станете его рабами. И совсем скоро вы все умрете за него.

— Реликт подчинился вам…

— О, вы наконец заметили!

— Мы до сих пор не понимаем, какого черта это произошло…

— Я тоже не понимаю, почему Реликта сторожил одинокий дедушка.

— Реликт должен был защищать сам себя! — Сорвался гость. — Реликт — последний контур обороны! Пещера выходит прямо в долину, выход заминирован — одно движение, и любая армия захлебнется, когда Реликт выйдет под солнце!

— И вся ненависть страны обратится на вас. Все, кто служил ему. Все, кто воевал против него — все пожелают вам смерти.

— Зато мы бы отомстили. Кто-то бы спасся все равно.

— К счастью для вас, всего этого не произойдет. — Размеренно подытожил я. — Не будет смертей, не будет войны, унижений и грабежа. Не будет жертвоприношений, бомбардировок и ненависти. Вам очень сильно повезло.

Гость смотрел настороженно. Возможно, на языке его вертелось «потому что ты все выдумал?», но ума доставало понять, что картина, мною описанная, недалека от истины. А еще у меня на руке был подчиненный Реликт.

— Я забираю Новый город себе и не дам этого сделать.

— То есть, как это — забираете?..

— Как с Реликтом. Пришел и забрал то, что без меня сдохнет. Мог бы добить, но я добр. Вас, разумеется, на руку я надевать не собираюсь, — усмехнулся я добродушно. — Я, признаться, вообще ничего менять здесь не планирую. В конце концов, мне здесь хорошо. Так что никаких реформ, перестановок и прочего.

— А если мы не согласны?..