Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

всего пять орудий, с ними и пошли к старой границе — по лесным дорогам. Человек нас 40 было. Лейтенант нам говорил: шалишь, старая граница крепкая, ее-то не сдадут, мы повоюем! Резали лошадей на мясо, да и хлеб рассчитывали до Ракова — там граница. Но едва ее не пропустили — заброшенные ДОТы, и никаких следов боев. Тогда приуныли…

— Но двинулись дальше на восток?

— Куда было деваться? В плен мы не хотели. И вот тут-то наткнулись на спецгруппу НКВД. Я тогда в боевом охранении шагал. Сначала не глянулись они мне, поскольку выглядели как чужие. Чистые, лощеные и гладкие. И говорили непривычно. Лейтенант велел ухо востро держать.

— Большая группа встретилась?

— Четверо. Крепкие высокие мужики под тридцать или чуток постарше. Автоматы ППШ, такие раньше я не видел. Сказали, что обнаружили довоенный схрон с едой и выдали нам харч. Вкусный — даже сейчас припоминаю это сало с хлебом. Чекистов хорошо снабжали, не то, что нас армейцев. Оружия подбросили — винтовки и патроны, и часть из них немецкие — трофеи, как сказали нам. Мне достался пулемет Дегтярева с дисками, он мне до 44-го года служил. Тогда мы с облегчением вздохнули — это не немцы. Те бы нас кормить и вооружать не стали. Потом они поговорили с нашим командиром и решили потратить пушки на засаду у дороги. Там встретили колонну фрицев. Мы взяли немцев в огневую вилку и забили им два десятка снарядов — как гвозди в гроб. Я высадил два магазина из «дегтяря». Ствол разогрелся — не притронуться. Но немцы воевать умели. Опомнились — и врезали из пулеметов и винтовок. Мы стали отходить. Вот тут меня подранили. Знаешь? Сначала не понять, что это. В бок сильно ударило, как конь лягнул копытом. Смотрю — там кровь, подумал: все, отбегался ты, Славик. Упал. Ко мне метнулась наша фельдшерица — Зина Белкина. Но не добежала — в нее попала пуля.

— Погибла?

— Не знаю. Упала словно мертвая. Один чекист, самый здоровенный, он снайпером у них служил, в засаду с нами напросился, сказал, что у них есть нужные лекарства, подхватил ее на руки и как дал через кусты! А сумку Зины с медикаментами оставил нам. Мы со вторым номером Сычевым переглянулись — а что делать? Сычев помог мне бок перевязать, отвел к своим. Та рана позже воспалилась, болела, дня три был без сознания в горячке. Меня везли в телеге. Но как-то выжил и дальше воевал.

— А Зинаида Белкина? О ней что-нибудь узнали?

— Нет. Через много лет после войны, когда появились эти интернеты, внука просил, чтоб отыскал. Но не нашел он ничего. Жаль девку… По ней половина дивизиона сохла. А она — ни с кем и ни в какую, у меня жених — военный летчик. Куда нам, простым артиллеристам, до сталинского сокола? Выходит, не сберег ее чекист…

Историческая справка: в электронных базах данных Министерства обороны Российской Федерации военный медик Зинаида Белкина, соответствующая представленным очевидцем данным, в качестве награжденной в годы Великой Отечественной войны не значится. Согласно сведениям, собранным о личном составе отступавших воинских частей Особого округа, Зинаида Белкина числится в списках без вести пропавших. Вероятно — погибла около города Раков Белорусской ССР 12 июля 1941 года.

Глава 12

12.

Андрей как в воду глядел: через неделю стало ясно, что о группе не забыли, председатель КГБ интересуется проектом и чувствует за него ответственность. Он собрал четверку перед экраном ноутбука, назначив совещание по видеосвязи. Мессенджер был местной разработки, протокол особый, какое-нибудь АНБ его, конечно, может быть и взломает, но потратит столько времени и гигаватт-часов, задействуя ИИ, что добытая информация вряд ли окупит затраты и, скорее всего, утратит актуальность.

— Товарищи! — начал Председатель. — Поступило предложение от специально созданной экспертной группы при нашем Комитете. К сентябрю 1941 года нацистами будет образован оккупационный округ Weißruthenien или, проще, «Белорутения». Я говорю в будущем времени, потому что наши эксперты определили точную дату последнего похода в прошлое. В архивах сохранилось донесение об артиллерийском обстреле пехотной колонны в немецком тылу на дороге Раков-Минск. Событие пришлось на 12 июля. От этой даты и отталкиваемся. 13 июля в Дзержинск приедет штурмбанфюрер СС Генрих Вадепфуль, как вы знаете, будущий гауляйтер Беларуси. Он установит особо репрессивный режим в нашей республике и инициирует массовое уничтожение евреев к концу 1941 года. Он же учредит самый крупный концентрационный лагерь в Беларуси — под Дзержинском. Его личные связи в Главном управлении имперской безопасности позволят в дальнейшем кинуть сюда наиболее мощные карательные формирования СД из 6-го управления, а затем отстроить сеть лагерей смерти. Задание будет таково: выйти в прошлое в Дзержинске и ликвидировать Вадепфуля.

— Товарищ председатель! Разрешите? — Олег Дмитриевич воспользовался короткой паузой в словах начальника. — Задание мы выполним. Но Берлин пришлет другого гада.

— Здесь нет сомнений. Но эксперты утверждают, что Вадепфуль — нечто особенное даже по меркам Третьего Рейха. Бывший уголовник с маниакальной страстью к убийствам, он сделал головокружительную карьеру в РСХА. В Польше расстреливал евреев лично. Без всякой необходимости, лишь из удовольствия. А его «подвигам» в Беларуси посвящены самые мрачные страницы нашей истории, и это хорошо известно. Естественно, он передвигается с охраной. Вам предоставят сохранившиеся сведения о его визите в Дзержинск. Для выполнения задания придается группа усиления из 22-х человек с оружием и боеприпасами, соответствующими периоду времени. Срок подготовки операции — неделя.

Генерал отключился. Четверо «темпоральных туристов», как назвал их маленькое сообщество Антон, некоторое время переваривали услышанное.

— Число посвященных растет в геометрической прогрессии, — сказал Андрей.

— Я в этом не уверен, — Олег откинулся на стуле, сосредоточенно глядя на погасший экран. — У нас проводятся эксперименты по постгипнотическому внушению. Разумеется, с согласия подвергающихся ему сотрудников.

— Силой гипноза нам могут стереть какие-то эпизоды из памяти? — тут же возмутился «пиджак», украшенный лиловой гематомой на физиономии — последствие занятий по рукопашке. — Не пущу мозгоправа к себе в башку! Лучше сбегу.

Андрей представил его, отловленного, сидящим в отделении Николая Ивановича — обдолбанного успокоительными, в смирительной рубашке, с диагнозом «шизофрения, отягощенная маниакальной убежденностью в путешествиях во времени», и мысленно усмехнулся. Подкалывать не стал. При всей своей неформатности для силового ведомства парень был полезен группе. И точно не сбежит: ему тут интересно.

— Чтобы стереть из твоей памяти какие-то