Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

Все снова замолчали.

Я смотрел, как они едят. Командир — сосредоточенно, методично, будто выполнял боевую задачу. Молодой — торопливо, жадно, но то и дело поглядывал на разрытую могилу, вздрагивал. Дед курил, щурился, молчал. Я тоже молчал, только подкладывал еду, подливал колу.

Понимал: они не в себе. Воскресли — и не понимают, как. Шок, неверие, память, которая возвращается кусками. Лезть к ним сейчас с вопросами — только хуже. Пусть сами переварят.

Когда тушёнка кончилась, я разлил кофе по стаканчикам. Горячий, крепкий, с сахаром. Командир взял стакан обеими руками, отхлебнул, поморщился, но выпил. Молодой — тоже. Дед налил себе, закурил очередную сигарету.

Мы сидели так минут десять, наверное. Молча. Потом командир поставил пустой сканчик на капот, поднял глаза на меня.

— И что дальше? — спросил он просто.

Я посмотрел на него, на молодого, на деда. Пожал плечами, достал пачку сигарет, протянул командиру. Он взял, прикурил от моей зажигалки. Молодой тоже потянулся — я дал и ему. Затянулись, выпустили дым. Дед уже курил свою.

— Значит, так, — начал я. — Слушайте. История долгая, но постараюсь коротко. И вы уж потерпите, если что непонятно — спрашивайте.

Я затянулся, собираясь с мыслями.

— Пятнадцать лет назад я проснулся в другом мире, отстающем от нашего на несколько тысяч лет. Вся наша станица — тринадцать улиц, школа, клуб — всё перенеслось туда. Люди, дома, скотина. Мы не знали, как это случилось. Думали, может, сон, может, бред. Но когда прошла неделя, месяц, год — поняли, что это навсегда.

Командир слушал внимательно, не перебивая. Молодой тоже.

— Жили мы там, как могли. Землю пахали, воевали, охотились, детей растили. Так прошло пятнадцать лет. А потом появились немцы, много, с техникой, с танками.

— Какие немцы? — спросил командир.

— Из вашей реальности, — ответил я. — Те с кем вы воевали.

Командир нахмурился, но промолчал.

Я тоже молчал, собираясь с мыслями. Дед долил кофе, я затянулся ещё раз, выпустил дым в серое небо.

— Сейчас там, у нас, немцы готовят наступление, — сказал я. — Последнее, наверное. У них самолеты, танки, артиллерия. Мы тоже не беззубые, но шансов у нас гораздо меньше. Если они прорвутся, мой дом сотрут в пыль.

Я посмотрел командиру прямо в глаза.

— Я прошу вас помочь мне. Пойти со мной, когда откроется портал.

Командир слушал, не перебивая. На лице его не дрогнул ни один мускул. Только желваки играли на скулах.

— Чем помочь? — спросил он коротко.

— У вас есть танк. У нас — цель.

Он медленно повернул голову. Туда, где за грудами покрышек возвышалась тёмная громада танка. Молодой тоже посмотрел. Дед, попыхивая сигаретой, переводил взгляд с одного на другого.

Танк стоял, как памятник самому себе: Огромный, тяжёлый.

— А если мы поможем тебе, — спросил командир, не оборачиваясь. — Сможем вернуться домой?

Я помолчал секунду.

— Если поможете мне, я помогу вам вернуться. Обещаю. Только подумайте хорошенько, стоит ли? В вашем мире сейчас — радиация, руины, смерть. У нас — война, но живая земля. Выбор за вами.

Он обернулся, хотел что-то ответить, но вдруг замер. Все замерли.

Звук.

Сначала далёкий, едва различимый. Но он нарастал, становясь отчётливее. Мотор. И лязг гусениц.

Я вскочил, схватил бинокль, запрыгнул на подножку УАЗа, и вскинув окуляры к глазам, навёл на лес за стойбищем. Там, едва различимые, из серой мглы выползали две машины. Гусеничные, приземистые, с пулемётными турелями на крышах. Похожие на те, что охотились за пилотами сбитого вертолёта. Те, что расстреляли дикарей у портала.

Они выехали из леса и, не останавливаясь, открыли огонь. Пулемётные очереди хлестнули по стойбищу. Я видел, как пули рвут хижины, как мечутся фигурки дикарей, как некоторые из них валятся на землю.

— К танку! — заорал я, спрыгивая с подножки. — Бегом!

Мы рванули. Командир бежал первым, размашисто, не обращая внимания на грязь. Молодой за ним, я — чуть сзади. Дед остался у автобуса, даже не пошевелившись — только сплюнул и закурил новую сигарету, глядя на приближающиеся вездеходы.

Забрались на броню. Люки открыты — я их не закрывал. Командир нырнул в свой, даже не глядя, привычным движением. Молодой — в башню, на место наводчика. Я — на место механика-водителя, в тесную утробу, пропахшую соляркой и маслом.

Руки легли на рычаги сами. Врубил массу — лампочки на панели тускло засветились. Палец на кнопку стартера, выжал подачу топлива. Думал не схватит, придется воздух тратить, но двигатель чихнул, кашлянул, выплюнул облако чёрного дыма — и вдруг взревел, заполнив всё пространство вокруг ровным, тяжёлым гулом. Стрелки приборов ожили, заплясали: давление масла, температура, тахометр.

Надев шлем с наушниками, и не дожидаясь команды, я дёрнул левый рычаг на себя, правый плавно подал вперёд. Танк крутанулся на месте, вздымая комья чёрной жижи, разбрасывая их в стороны. Сотня тонн стали послушно развернулась, нацелившись орудием туда, где из леса выползали вражеские машины.

— Заряжай! — рявкнул командир. — Фугас! Живо!

— Есть! — отозвался молодой. Я слышал, как лязгнул затвор, как он матерится сквозь зубы, ворочая тяжеленный снаряд.

Я выглянул в смотровую щель. Вездеходы были метрах в трёхстах. Они продолжали поливать стойбище огнём, пулемётные очереди косили хижины, валили дикарей. Нас они пока не замечали.

— Цель вижу, — голос ротмистра в наушниках звучал абсолютно спокойно, будто он на полигоне, а не в бою. — Левый вездеход, дальность триста. Механик, доворот вправо на пять градусов.

Я чуть тронул правый рычаг. Танк послушно качнулся, доворачиваясь. Огромная башня медленно поворачивалась вслед за движением корпуса.

— Стоп! — скомандовал ротмистр. — Наводка по моей команде. Цель — левый вездеход. Готов?

— Готов, ваше благородие! — голос молодого дрожал от напряжения, но руки его, судя по звуку, работали чётко.

— Товсь…

Я замер, вцепившись в рычаги.

— Огонь!

Грохнуло так, что я оглох на мгновение. Танк вздрогнул всем корпусом, подпрыгнул на месте. В смотровую щель я увидел, как снаряд ушёл к цели. Оранжевая вспышка — и левый вездеход просто исчез. Фугас калибром двести миллиметров попал точно в борт. От машины не осталось ничего, кроме груды искореженного металла и чёрного дыма, взметнувшегося к серому небу.

— Есть! — заорал молодой из башни. — Прямое попадание!

— Не ори, — осадил его ротмистр. — Второй уходит. Механик, доворот влево! Быстро!

Я увидел в щель: второй вездеход дёрнулся, разворачиваясь, пытаясь уйти обратно в лес. Гусеницы взрывали жижу, двигатель взревел, машина рванула прочь.

— Не уйдёшь, гад! — рявкнул командир. — Наводи! Живее!

Я рванул рычаги, танк крутанулся, доворачивая башню вслед за уходящей целью. Молодой в башне крутил маховики наводки, я слышал, как он матерился сквозь зубы.

— Цель