Роковой год - Роман Смирнов

— Что это за зверь? — спросил Лисицын.

— Карабин Симонова. СКС. — Демьянов повертел оружие, нашёл клеймо на ствольной коробке. — Ковров, завод номер два.

— Не слышал о таком.

— Никто не слышал. Опытная партия.

Он отложил карабин, открыл второй ящик. Патроны россыпью. Взял один, покрутил в пальцах. Короче, чем винтовочный, толще, чем пистолетный. Гильза латунная, блестит.

— Патрон. Между винтовочным и пистолетным. Для ближнего боя, чтобы на двести метров доставал, но чтоб отдача не ломала плечо.

Лисицын взял патрон, покрутил, понюхал зачем-то.

— Хитро придумано.

Третий ящик самый большой. Он открыл его, и на секунду замер. Трубы. Железные, с раструбом на заднем конце и простейшим прицелом сверху — две планки, мушка и целик. Рукоятка деревянная, сбоку, под правую руку. А рядом, в отдельном отсеке гранаты. Тупоносые, тяжёлые, с медным блеском внутри головной части.

— Это ещё что? — Лисицын вытянул шею, заглядывая через плечо.

— Противотанковый гранатомёт.

— Против… чего?

— Танков.

Лисицын замолчал. Демьянов видел, как он переваривает информацию — лицо менялось, глаза расширялись.

— Из трубы по танкам?

— Выходит, так.

Он взял гранатомёт, прикинул вес. Три кило с небольшим, может меньше. Граната ещё под два. Всего пять. Один человек унесёт спокойно, и останется место для подсумков и вещмешка.

В ящике лежала инструкция — два листа, отпечатанных на машинке, с чертежами и схемами. Он развернул, пробежал глазами. «Гранатомёт РПГ-40 предназначен для поражения бронированных целей на дистанции 50–70 метров. Бронепробиваемость — до 60 мм гомогенной брони. Принцип действия — кумулятивный (см. схему). При детонации медный конус схлопывается, образуя металлическую струю со скоростью до 10 км/с. Время обучения расчёта — 1–2 дня. ВНИМАНИЕ: при выстреле не находиться позади раструба — опасная зона 5 метров».

Два дня на обучение. Пятьдесят метров до танка. Шестьдесят миллиметров брони. Он помнил цифры, немецкие «тройки» — лоб сорок-пятьдесят миллиметров, борт тридцать. «Четвёрки» — чуть толще, но ненамного. Чешские трофейные и того меньше. Шестьдесят миллиметров пробития. Значит, в борт насквозь. Это хорошо.

— Товарищ майор, — медленно сказал Лисицын, — это что же получается… Теперь любой боец может танк подбить?

— Если подпустит на пятьдесят метров и не промахнётся.

— Пятьдесят метров до танка — это…

— Очень близко. Я знаю. — Демьянов положил гранатомёт обратно в ящик. — Поэтому давать будем не любым бойцам. Только тем, у кого выдержат нервы. Кто не побежит когда эта махина поедет прямо на него.

Глава 29

Оружие 2 часть

К полудню туман рассеялся, солнце поднялось, стало жарко. Демьянов собрал двадцать человек — отобрал сам, по одному, из каждого взвода. Лучшие стрелки, самые спокойные, самые упрямые. Построил на поляне за рощей их импровизированное стрельбище, с земляным валом и дощатыми мишенями. Ящики с оружием стояли рядом, накрытые брезентом.

— Слушать внимательно, — начал Демьянов. — То, что я сейчас покажу секретное оружие. Опытная партия, таких во всей армии может, сотня. Нам дали двадцать карабинов и двадцать гранатомётов. Почему именно нам не знаю и знать не хочу. Но раз дали будем учиться. Быстро.

Он откинул брезент, достал карабин, показал.

— Карабин Симонова, СКС. Новый патрон, новая конструкция. Легче мосинки на полтора кило, короче на двадцать сантиметров. Самозарядный — выстрелил, затвор сам откатился, сам встал на место. Перезарядка три секунды. Прицельная дальность по паспорту четыреста метров, реально работает на двести-двести пятьдесят. Ближний бой, деревня, лес, окоп. Вопросы?

Руку поднял Сорокин. Тридцать два года, из-под Рязани, лицо крестьянское, обветренное, руки большие, в мозолях. Не молодой, но и не старый — самый надёжный возраст.

— Товарищ майор. А он надёжный? Не заклинит в бою?

— По документам — надёжнее СВТ. Проще конструкция, меньше деталей. — Демьянов помолчал. — Но это мы проверим сами. Для того и дали.

Он передал карабин Сорокину. Тот взял осторожно, повертел, приложил к плечу.

— Лёгкий, — сказал с удивлением. — И баланс… Как будто для меня делали.

— Его в Коврове делали, — сказал Демьянов. — На заводе номер два. Там, где твой брат работает.

Сорокин замер. Посмотрел на карабин другими глазами — как на письмо из дома.

— Откуда знаете про брата?

— Ты сам рассказывал. Зимой, у костра. Говорил, что он токарь, что делают что-то новое.

Сорокин провёл пальцем по ствольной коробке, по прикладу. Брат писал ему — нечасто, раз в месяц, но писал. Про работу говорил мало, только что «важное дело» и «скоро увидишь». Вот оно — важное дело. В руках.

— Дальше, — сказал Демьянов. — Гранатомёт.

Он достал трубу, показал. Объяснил принцип — кумулятивный заряд, медный конус, струя металла. Рассказал, как заряжать: гранату в трубу, до щелчка. Как целиться: труба на плечо, глаз к прицелу, мушку совместить с целиком. Как стрелять: палец на спуск, плавно нажать, не дёргать.

— Сзади не стоять, — повторил он трижды. — Пламя из раструба бьёт на пять метров. Сожжёт к чёртовой матери.

Он прочитал инструкцию вслух — всю, от первого слова до последнего. Потом ещё раз ключевые моменты.

— Пятьдесят метров — оптимальная дистанция. На семидесяти тоже достанет, но точность падает. Ближе сорока — опасно. Пятьдесят в самый раз.

— Пятьдесят метров до танка, — сказал кто-то из строя, тихо, себе под нос.

— Да, — ответил Демьянов, хотя его не спрашивали. — Пятьдесят метров. Это четыре секунды, если танк идёт полным ходом. За эти четыре секунды ты должен прицелиться и выстрелить. Попасть. Если промажешь — второго шанса не будет. Он тебя раздавит.

Лица серьёзные, напряжённые. Хорошо. Должны понимать, во что ввязываются.

— Вопросы?

Поднял руку Лукьянов — молодой, двадцать два года, из Воронежа. Тот самый, что вёл тетрадь наблюдений за немцами.

— Товарищ майор. У немцев броня какая?

— «Тройки» и «четвёрки» — лоб сорок-пятьдесят, борт тридцать. Эта штука пробивает шестьдесят. Судя по инструкции.

— Значит, в лоб — может не взять?

Умный парень. Соображает.

— Может не взять, — согласился Демьянов. — Поэтому бить в борт. Или в корму — там двадцать миллиметров. Или ждать, пока повернётся. Или подпускать ближе — на тридцати метрах пробьёт что угодно.

— Тридцать метров — это совсем близко.

— Это война. — Демьянов обвёл взглядом строй. — У нас есть выбор: тридцать метров с этой трубой или триста метров с мосинкой, которая танку как слону дробина. Что выбираете?

Молчание. Потом Лукьянов сказал:

— Трубу.

— Правильно. Приступаем.

Первую половину дня стреляли из карабинов. Демьянов выделил по двадцать патронов на человека — больше не мог, четыре тысячи звучит много, но это всего двести на ствол, а война ещё не началась. Экономить приходилось уже сейчас.

Мишени — дощатые щиты с нарисованными кругами