Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — …Если у вас есть какие-то тайны, лучше сразу сказать. Тайны — это беда.

Эд выдержал его взгляд, холодный и уверенный.

— У нас нет тайн, — твёрдо сказал он.

Джон наконец расслабился и даже похлопал Эда по плечу.

— Тогда добро пожаловать в наш дом, — сказал он. — Здесь вы сможете начать всё сначала. Если захотите.

— Джон, — начала Ливия. — Мы были далеко... в море...

Мы почти ничего не знаем о том, что здесь случилось. Можешь рассказать, как всё началось?

Джон потер подбородок, его лицо помрачнело. Он на мгновение задумался, словно вспоминая события, которые предпочёл бы забыть.

— Эпидемия началась здесь, в нашем городке, — сказал он наконец. Его голос был глухим, будто он с трудом подбирал слова. — Я не знаю почему. Никто не знал.

Ливия опустила глаза, молча слушая. Она знала правду. Знала, что вирус был создан в лаборатории... что именно сотрудники лаборатории, принесли его на материк, не осознавая, что несут заразу. И этот городок — тихий, незаметный — стал началом конца.

— Сначала люди просто болели, — продолжил Джон. — Грипп. Жар. Слабость. Врачи пытались бороться. В больницах не хватало мест. Люди умирали. Каждый день.

Он провёл рукой по лицу.

— Власти объявили карантин. Всем велели сидеть по домам. Закрылись школы, магазины, остановился весь город. Никто не знал, что делать.

А потом…

Он замолчал на мгновение, словно набираясь сил.

— Потом мёртвые начали оживать.

Эд и остальные переглянулись. Хоть они и видели это сами, услышать такие слова от другого человека было особенно страшно.

— Никто не был готов, — продолжал Джон. — Начался хаос: паника, мародёрство, пожары. Прибыли военные. Они пытались установить контроль. Объявили эвакуацию для здоровых. А больных и подозрительных оставляли здесь.

Его лицо стало жёстким.

— Город опустел быстро. Тех, кто не успел заразиться, увозили на автобусах вглубь страны. Подальше отсюда. Остальные... либо погибли, либо прятались.

Ливия сглотнула ком в горле. Каждое слово Джона только подтверждало то, что она уже знала. И только усиливало чувство вины.

— Я был полицейским, — сказал Джон. — Когда военные ушли, когда всё рухнуло, кто-то должен был взять на себя ответственность. Мы собрали тех, кто остался в живых, здесь, в церкви. Огородили стеной, заперли ворота. Сделали всё, чтобы выжить.

Он тяжело вздохнул.

— Мы прячемся, когда солнце садится. Не шумим. Не выходим за стену без нужды. Стараемся держаться вместе. Так и живём.

Эд, нахмурившись, спросил:

— А сколько всего людей в лагере?

Джон задумался на секунду и ответил:

— Сейчас шестьдесят три. С вами, — уточнил он.

Он провёл взглядом по лицам собеседников, как будто хотел убедиться, что они понимают, насколько это мало.

— В основном это местные, — добавил он. — Жители этого городка. За всё время пришло всего пятнадцать человек со стороны. А остальные... или мертвы, или ушли так далеко, что их уже не найти.

В его голосе прозвучала печаль.

— Когда началась эвакуация, людей увозили на многие километры отсюда. Поэтому живые... если они вообще есть... далеко.

Наступила долгая пауза. Они переваривали услышанное. То, что казалось катастрофой локального масштаба, на самом деле было намного больше.

— Джон, — начала Ливия, — можно тебя спросить?

Он кивнул:

— Слушаю тебя.

— А видел ли ты… что происходит, если оживший укусит живого?

Джон нахмурился. На мгновение на его лице проскользнула тень беспокойства.

— Видел, — сказал он после короткой паузы. — И это зрелище не для слабонервных.

Он вздохнул и продолжил:

— Первые месяцы, когда мы только обустраивали лагерь, был случай. Один из наших — Урих— вышел за стену с охотниками. Они наткнулись на троих оживших. Двух убили, а один сумел укусить Уриха за плечо. Все надеялись… ничего не будет.

Ливия затаила дыхание.

— Но всё было иначе, — тихо сказал Джон. — Сначала рана загноилась. Потом у него начались лихорадка, судороги… На третий день он умер. И через пару минут… — Джон сделал паузу, глядя в сторону, словно вспоминая. — …встал.

Тишина повисла между ними.

— Мы были вынуждены его… — Джон запнулся. — Прекратить его страдания. Сразу.

Ливия медленно кивнула, ощущая, как сердце сжимается.

— Значит, люди не защищены, если их укусят, — заключила она шёпотом.

— Да, — подтвердил Джон. — Укус — это как шприц с инфекцией. И если вирус попадёт внутрь через рану — даже переболевший не устоит.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Ливию:

— Поэтому у нас строгие правила. Если кто-то получил укус — даже царапину от ожившего — его сразу изолируют. И наблюдают. Если появляются признаки — действуем быстро.

Ливия молча слушала, в груди у неё росло тяжёлое чувство тревоги.

— Спасибо, что рассказал, — наконец произнесла она.

— Лучше знать правду, — сказал Джон. — Чем потом платить за незнание.

— Джон, — Эд задумчиво смотрел ему в глаза, — а вы выезжали за пределы города?

Джон кивнул, сложив руки на груди.

— Однажды мы доехали до соседнего города, — сказал он. — Хотели поискать припасы, возможно, найти выживших. Но кроме оживших никого не встретили. Там было тихо... мёртво. Мы поняли, что зря тратим топливо и рискуем людьми. Лучше заняться обустройством лагеря. Подождать, пока правительство возьмёт ситуацию под контроль и пришлёт помощь.

Он тяжело вздохнул.

— Нам повезло. Военные вовремя эвакуировали почти всех жителей нашего городка и соседних. Осталось мало живых, но и оживших — тоже мало. Конечно, иногда они забредают сюда, с окраин. Мы выставляем дозоры, патрулируем.

Джон помрачнел, вспоминая.

— А вот те, кто пришёл к нам из других мест, рассказывают, что в тех городах, куда военные не успели добраться, всё куда хуже. Там улицы забиты мёртвыми. Толпы бродят без цели, как тени.

Ливия почувствовала холод в груди. Она сделала шаг ближе.

— Джон, — тихо сказала она, — можно мне поговорить с теми, кто пришёл к вам? Возможно, они что-то слышали... о вакцине против вируса.

На мгновение на лице Джона промелькнула лёгкая тень удивления, но затем он кивнул.

— Конечно. Спроси Марту, — сказал он. — Она знает всех, кто пришёл за это время. Пусть тебе их покажет. Может, они знают что-то полезное.

Ливия поблагодарила его коротким кивком. В груди у неё загорелась слабая надежда. Может