Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

По дороге мы вновь обсудили дела, которые еще предстоит завершить. Главные вопросы, кажется, уладили, а текущие всегда найдутся, но мы справимся.

За прилавком стоял внук хозяина лавки.

— Здрав будьте, барин, сударыня! — поздоровался юноша.

— Здравствуй, а отец с дедом где? — тут же поинтересовался барон.

— Так в лаборатории, ваше благородие, где же им еще водиться?! Они оттуда и носа не кажут. Проходите, господа.

Мы последовали совету юноши и прошли сразу в лабораторию. За дверью слышался спор отца с сыном.

— Аннушка, барин, да мы вас уже заждались! — улыбнулся дядя Миша, открывая нам дверь.

— Здравствуйте, дядя Миша, Иван. Как у вас дела, какие новости?

— Все идет по плану. Керосин добыли, сейчас собираемся фильтровать, но сначала от воды избавимся, потом примеси удалим.

— А спор о чем? — поинтересовалась я.

Мужчины смущенно переглянулись, и наконец, дядя Миша ответил:

— Я предложил очистить керосин от воды солью, а Иван — с помощью поташа и сульфатов. Вот и не можем прийти к единому мнению.

— Иван, я поддержу вашего отца, все же солью надежнее и экономнее, да и исключает риск взрыва, как это обычно бывает при использовании металлического натрия.

— Понял, учту, Анна Глебовна. Вы ещё с какой идеей пожаловали? — с любопытством спросил старик, и глаза его загорелись, как у молодого экспериментатора.

— Есть у меня одна задумка, но об этом позже, сначала с керосином разберемся.

— Ладно, как мы и планировали, через месяц справимся.

— Вы уверены? — недоверчиво спросил господин Покровин. — Мы с Анной Глебовной собираемся жить в Москве, там открывается большая фабрика. Пока не скажу какая, это государственная тайна. Мы будем далеко, в нашем распоряжении осталось чуть больше двух седмиц, поэтому подумайте, чем мы можем вам помочь.

— Завтра дадим ответ, ваше благородие!

Каждый день домой мы возвращались в кромешной тьме, и я никак не могла проведать своего маленького друга. Егорка чувствовал себя лучше, но слабость еще не отступила.

Позже он все же рассказал, отчего ему худо сделалось. Ночью, когда мы уже ушли, Егорке послышалось, будто кто-то пытается открыть дверь. Сначала он подумал, что вернулась мать, но оказалось — губной староста Красильников прохаживается от окна к окну, словно что-то вынюхивает, и мальчишка понял, что пришли по его душу. Он спрятался под кровать и наблюдал за старостой. Вскоре выяснилось, что Красильников был не один.

Поначалу он с кем-то тихо переговаривался, потом они перестали стесняться, и Егор слышал их разговор.

— Сначала они говорили обо мне, что я им очень нужен, барин набирает таких умных мальчишек…

— Погоди, Егор, а имя барина называли?

— Нет, господин барон, я бы это запомнил. После того, как он не смог меня найти, губной староста сокрушался, что меня там нет, и уже, не таясь, поведал незнакомцу, что искать другого мальчишку ему накладно, да и господа уже косо на него поглядывают… Тот, с кем он разговаривал, мне не виден был, но голос имел препротивный, словно скрип несмазанного колеса телеги… Он спросил, а чем занимается барышня в доме, вроде они переехали уже? На что староста ответил, что девка молодая, все у нее в голове какие-то непонятные идеи, видимо такая же, как и бабка. Вот привезла земляные яблоки и посадила их. Люди поговаривают, что она оставила их на зиму, затем у Клима заказала непонятные предметы, да и зачастила в лекарскую лавку. Очень уж она странная!

— А ты знаешь, что девка была в кабинете самого господина графа? — спросил незнакомец.

— Что там делать глупой девице? — удивился губной староста, но незнакомец ничего ему не ответил.

Затем голоса стали удаляться, а я боялся вылезти из-под кровати и незаметно заснул.

— А холодный дом, да еще и нетопленная печь сделали своё черное дело! — тяжело вздохнула я.

— А ведь заграничные-то не дремлют, Аннушка, — задумчиво произнёс Покровин и тут же спохватился. — Прошу прощения, сударыня!

В ответ я улыбнулась, и все же мне было бы приятнее, если бы Андрей всегда меня так называл.

После этого разговора пролетела неделя.

Через три дня мы заберем формы и начнем выпуск первых свечей. Сначала думала, что не дождусь, но время пролетело так быстро, что, проснувшись утром, я поняла, что второе ноября 1721 года станет для меня счастливым билетом в светлое будущее! Как ни странно, оно совпало с еще одним важным событием. В этот день Пётр I принял титулы «Петра Великого», «отца Отечества» и «императора Всероссийского».

Глава 26

Анна

Мы успели! Все заказанные стеариновые свечи были надежно уложены в ящики и отправились в путь вместе с нами. Правда, мы ехали только до Москвы, а вот наш груженый воз — прямиком в северную столицу.

В возке* нас сопровождала Лидия Гавриловна Петрова. Генеральша, ныне вдова, согласилась составить мне компанию в поездке до Москвы. Уговаривать ее почти не пришлось, тоска одиночества, видимо, опутала ее в стенах огромного дома. Она являла собой оживший осколок ушедшей эпохи: безупречная осанка, строгий костюм из добротной ткани и неизменная нитка жемчуга, льющаяся по шее, словно застывшие капли лунного света. Седые волосы были уложены в безукоризненную, строгую прическу, волосок к волоску, а в ушах мерцали скромные серьги с зелеными камнями, похожими на застывшие слезы. В ее глубоких, серых глазах читалась не только мудрость прожитых лет, но и какая-то тихая, невысказанная печаль, словно тень давней утраты.

Всю дорогу она хранила молчание, лишь изредка бросая взгляд на бесконечные поля и леса, запорошенные серебристым снегом. Москва, город, который она покинула много лет назад, встретил ее холодно и безразлично. Я хотела заговорить с ней, но чувствовала, что ее мысли блуждают где-то далеко, в прошлом, где остались ее муж, ее дом и ее прежняя, счастливая жизнь.

Еще в Костроме мы с Андреем Александровичем решили, что пора перестать тратить деньги на меблированные комнаты и осесть где-нибудь. Он и предложил нам свой дом, расположенный на Большой Дмитровке. По соседству высились особняки родовитых дворян Шереметевых и Бутурлиных — те самые бояре, к которым принадлежала моя прабабушка. Смысл брать с собой Егорку я тоже не видела, ему с дядюшкой будет удобнее, он у него будет бегать по мелким делам, глядишь научиться у взрослых нужному ремеслу. Парень он смекалистый, все схватывает на лету, а как подрастет, возможно заберу к себе.

По дороге к особняку господина Покровского Лидия Гавриловна лишь изредка комментировала увиденное, но в каждом ее слове слышалась легкая ностальгия. Она вспоминала