Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

— Печальное зрелище! — вырвалось у меня, когда я окинула взглядом унылый пейзаж. — Может, заглянем внутрь?

— Думаете, стоит? — засомневался Андрей Александрович.

— Раз уж приехали, нужно осмотреть все как следует! — твердо ответила я.

— А вы как считаете, Феофан Алексеевич? — обратился барон к старосте.

— Ваше благородие, я думаю, Аннушка права. То, что мы видим сейчас, не так страшно, как может показаться. Если набрать людей, территорию можно быстро привести в порядок. Главное — понять, что внутри.

— В таком случае, идем.

Дверь оказалась не заперта. Покровин толкнул ее, и мы оказались внутри. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь грязные, разбитые стекла, освещали пыльный цех и горы мусора, оставленные временем. Земляной пол пророс густой травой, но на удивление, черной плесени я не заметила. Видимо, крыша все же уцелела, и это не могло не радовать.

— Знаете, Андрей Александрович, а мне здесь нравится! Пространства много, наверняка найдутся и кабинеты для начальства.

— Тогда прошу вас, сударыня.

Мы обошли здание по периметру и обнаружили вход в широкий, длинный коридор с несколькими дверями. В одной из комнат валялись сломанные стулья и стол, а остальные три просторные комнаты были совершенно пусты.

— Ну, что скажете? — поинтересовался Андрей Александрович, ожидая нашей оценки.

— В действительности не так страшно, как казалось, — задумчиво произнесла я, оглядываясь вокруг. — Требуется генеральная уборка, конечно. Придется вставить окна, кое-где покрасить, освежить… Но самое главное — выкопать несколько отхожих мест для справления естественных нужд. Лучше штуки четыре. Людей будет задействовано много, поэтому о санитарии нужно позаботиться. Кроме того, следует поставить умывальники, чтобы после смены люди могли умыться, и комнату для переодевания. Желательно просторную, чтобы разделить ее на две половины: мужскую и женскую.

Заметив растерянные взгляды мужчин, я пояснила:

— И не смотрите на меня так. Пятна от стеариновых свечей выводятся с большим трудом.

— Феофан Алексеевич, а что вы скажете?

— Думаю, Аннушка права. Если мы продолжим поиски, то потеряем время, а его у нас и так немного. Уборка — дело наживное. Созовем крестьян, и они наведут порядок за лишний медяк.

— Решено, берем! Нужно договариваться о покупке завода с землей, иначе господин Хитров о за аренду станет драть втридорога… Знаю я этих игроков — у них от азарта крышу сносит. В одном исподнем остаться могут!

Фраза была произнесена довольно тихо, но мы услышали. Не теряя времени, которого и так оставалось немного перед отъездом, мы вернулись в усадьбу Юрия Богдановича. После нашего отсутствия в комнате и во внешнем виде хозяина дома ничего не изменилось-он так и сидел в исподнем*…

— Господа, рад вашему возвращению! — довольно произнес мужчина, а мне померещилось, что у него перед глазами уже мелькают золотые монеты, предназначенные для игорного дома. Меня передернуло от отвращения к этому человеку.

Мы заняли те же места, что и полтора часа назад.

— Господин Хитрово, мы осмотрели ваш завод и считаем, что сможем договориться. Но у меня сразу же будет одно условие: мы не берем завод в аренду, а выкупаем его вместе с землей.

— Об этом не может быть и речи! — возмутился хозяин дома.

Последовало множество неприятных слов и незаслуженных обвинений, но в конце концов Покровин спокойно поднялся и тихо произнес.

— Разрешите откланяться, Юрий Богданович, боюсь, нам не сойтись в цене. У нас на примете еще три здания, и, смею надеяться, найдутся торговцы посговорчивее.

Хитров о, осознав, что перегнул палку, нахмурился и бросил, не глядя, дворецкому, стоявшему в тени:

— Афоня, перо и бумагу! Живо!

При виде пера меня передернуло. Надо будет показать ребятам, как изготовить настоящую чернильную ручку. Признаться, это была моя маленькая слабость. Не любила я эти новомодные шариковые, и даже на лекциях предавалась ностальгии, выводя строки чернилами, так что устройство знала досконально.

Через пятнадцать томительных минут все формальности были улажены, и господин Покров, совместно с дядюшкой владел заводом по праву, скрепленному подписью и печатью. Я с отвращением наблюдала, как мешочек с золотом перекочевывает в руки барона.

Прижимая драгоценную ношу к груди дрожащими руками, точно оберегая от невидимого посягательства, барон словно потерял связь с реальностью. В глазах его плясали бесы жадности и соблазна, манившие обратно к игорному столу. На лице отражалась целая гамма противоречий: азарт, терзающая сомнения; робкая надежда убедить себя, что это последний раз, что он, наконец, обуздает свою пагубную страсть. Самообман, да и только. Забыв о нашем присутствии, он нежно поглаживал заветный мешочек, а мы, не проронив ни слова, покинули дом.

— Так он и последних крестьян продаст, а потом и за земли примется, — с горечью пробурчал Феофан Алексеевич.

Я полностью разделяла его опасения. Боюсь, при таком хозяине крестьянам грозит не только нищета, но и голодная смерть.

Андрей Александрович всю дорогу пребывал в глубокой задумчивости и лишь подъезжая к городу, немного пришёл в себя.

— Видите ли, Феофан Алексеевич, поскольку привилегия оформлена на вас, то и завод записали на ваше имя. Я свою долю перепишу госпоже Морозовой. Но обещайте мне, что вы Анне Глебовне отдадите в приданное остальную часть.

— Нет, барин, я сразу все отдам ей, как только Аннушке исполнится двадцать один год, или она до этого срока замуж выйдет. Аннушка для меня — как родная дочь, не дам в обиду.

Господин Покров смерил старосту испытующим взглядом и кивнул, принимая его ответ.

Дядя Михаил словно ждал нас и, увидев всю компанию, входящую в лавку, расплылся в довольной улыбке.

— Добрый день, господа! Прошу в лабораторию! — пригласил он.

Мы прошли в знакомый кабинет и уселись на старенький диван. Он недовольно скрипнул, но все же выдержал наш вес. И на том спасибо!

— Ваше благородие, мы хотели задать несколько дополнительных вопросов… Дело в том, что у нас есть кое-какие знания, оставленные дедом. Он все записывал в своих тетрадях. Для своего времени Михаил Протасович был очень умным ученым… Меня назвали в честь него Михаилом…. Не могли бы вы описать подробно процесс выделения керосина и прочего топлива из нефти?

Это был знак! Слово "топливо" в применении к нефти еще не вошло в обиход, и мне дали понять, что дед дяди Миши был таким же "попаданцем", как и я. Он пристально взглянул на меня, но я уже умела держать лицо, поэтому ничем не выдала себя.

— Принесите мне перо и листок бумаги.

В голове снова всплыла картина перьевой ручки. Отогнав ненужные пока мысли, я принялась рисовать схему и параллельно объяснять:

— Для керосиновой фракции, которую вы получите после первой перегонки, требуется дополнительная очистка для удаления