Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

прилавком стоял юный зеленоглазый юноша с едва пробивающимися усиками, его темные волосы были коротко острижены. Заметив мое замешательство, он одарил меня широкой, обезоруживающей улыбкой.

— Дед сейчас придет, они с отцом в лаборатории…

— Ничего страшного, мы подождем! — заверил барон, и ждать действительно долго не пришлось.

— Барышня Анна! — донесся радостный голос дяди Миши, такой звонкий и юный, что посторонний, услышав его впервые, ни за что не поверил бы, что принадлежит он умудренному жизнью старцу.

— Дядя Михаил, доброго дня и Бог в помощь!

— Господь поможет! — ответил он, и в его глазах заплясали любопытные искорки. — Неужели прибыли вы к нам с деловым визитом?

Он окинул меня быстрым взглядом, затем перевел его на барона.

— Да, уважаемый, где бы нам уединиться для беседы?

— Отдельного кабинета у меня нет, разве что в лаборатории. Прошу за мной.

Приподняв деревянную перегородку прилавка, он провел нас по узкому коридору и распахнул дверь в просторную комнату. С первого взгляда становилось ясно — это обиталище алхимика. Каждая деталь здесь вопила о призвании хозяев.

Лаборатория алхимика была не просто помещением, заставленным склянками и колбами. Это был портал в иное измерение, где привычный мир искривлялся под воздействием древних знаний и смелых экспериментов. Воздух здесь был густым, настоянным на запахах смолы, серы и сотен трав, чей аромат сплетался в сложную, почти осязаемую симфонию. Дневной свет еле пробивался сквозь мутные стекла окон, окрашивая все вокруг в зеленовато-бурые тона, и казалось, что время здесь течет медленнее, словно завороженное тайнами, скрытыми в этих стенах.

В центре комнаты возвышался алхимический стол, заваленный книгами, свитками и инструментами. Здесь теснились тигли* всевозможных размеров, реторты*, дистилляторы*, колбы, а также ступки и пестики, выполненные из самых разных материалов: от простого камня до слоновой кости и даже хрусталя.

Но более всего мое внимание привлек длинный, обитый железом стол, прислоненный к дальней стене. Еще большим сюрпризом оказалась приточно-вытяжная вентиляция — деталь, казалось бы, уместная в этом обиталище древних знаний, но откуда они знают об этом? Видимо, не только у меня имелись свои секреты. Стол, очевидно, служил для кропотливых лабораторных работ, и на нем восседала массивная реторта. Рядом с ним стоял молодой человек — точная копия дяди Миши в юности.

— Отец! — удивленно воскликнул он.

— Ваше благородие, сударыня, позвольте представить вам моего сына, Ивана Кострова. Не по годам одаренный алхимик.

— Папа! — проворчал недовольно мужчина лет сорока, а старик, словно не слыша, продолжал:

— Присаживайтесь. Чаю?

Оглядевшись, я заметила в углу комнаты старый диван, истерзанный временем, словно молчаливый свидетель прошлых жизней. Его когда-то бордовая обивка выцвела и потрескалась, местами обнажая грубую мешковину. Пружины предательски выпирали, напоминая о тех уютных вечерах, когда уставший от трудов алхимик предавался на нем отдыху.

Я присела на краешек, барон последовал моему примеру, а дядюшка устроился на табурете возле двери.

— Благодарю, не стоит. Время поджимает. Давайте сразу к делу.

— Я полагаю, речь пойдет о нефти?

— Вы правы, дядя Миша. Я не просто спрашивала, сможете ли вы выявить вещество из другого продукта. Естественно, я готова помочь вам всем, чем смогу.

Лицо хозяина лавки тут же стало серьезным.

— А если поточнее?

— Керосин, первый продукт, который следует выделить из нефти, или, как его еще называют, земляного масла. При нагревании нефти до температуры 150–275 °C без разрушения молекул выделяется керосин, правда, с примесями.

В колонне перегонки нефть разделяют на следующие компоненты: легкие газы (пропан, бутан), бензиновые фракции, керосиновую фракцию (дистилляция при 150–250 °C), дизельные фракции и мазут.

Я внимательно посмотрела на хозяина лекарской лавки, но его лицо не выражало ровным счетом ничего, кроме заинтересованности, и продолжила:

— Керосиновая фракция, или просто керосин, — это промежуточный продукт, представляющий собой смесь углеводородов с числом атомов углерода C9–C16. На этом этапе керосин еще не готов к использованию — он требует дальнейшей очистки и обработки.

И тут я перешла к описанию методов очистки, коих насчитывалось три. В завершение добавила, что керосин можно представить в виде смеси углеводородов, содержащих от 6 до 20 атомов углерода на молекулу, преимущественно от 9 до 16.

— Короче говоря, керосин состоит из додекана и гексадекана.

Поднявшись, я подошла к столу. Заметив перо, чернила и бумагу, я набросала схему. Без чернильного пятна, конечно, не обошлось — не умею я пользоваться гусиными перьями. Надо будет подумать о новшествах в этой области.

Казалось, если бы рядом взорвалась бомба, это не произвело бы на мужчин такого эффекта.

Иван, все еще стоявший возле стола, бросил взгляд на листок и с трудом выдавил:

— Да это же прорыв в науке!

После этих слов на меня обрушился шквал вопросов, разумеется, от дяди Миши и его сына. Андрей Александрович переводил взгляд с одного ученого на другого, затем на меня. Когда первые эмоции улеглись, дядя Миша поднялся и отвесил мне низкий поклон, от чего я просто потеряла дар речи.

— Благодарствуйте, сударыня! Да вас сам Бог нам послал! Мы непременно возьмемся за это дело.

Уже вечерело, и я начала беспокоиться за Егорку, поэтому мы договорились, если возникнут вопросы, встретиться завтра. Заодно я передала подарок — стеариновые свечи. Не представляете, как загорелись глаза у обоих мужчин при виде этого скромного дара! Через день мы должны были отправиться в Москву.

Тигли или тигель* — это ёмкость для нагрева, высушивания, сжигания, обжига или плавления различных материалов.

Реторта * — (лат. retorta, дословно — «повёрнутая назад») — так в химии называется перегонный аппарат. Сферический сосуд с длинным, направленным вниз горлышком.

Дистиллятор *— это прибор для перегонки жидкостей, в частности воды, с целью получения дистиллированной воды.

Глава 22

Анна

Всю дорогу Андрей Александрович неотступно наблюдал за мной. Сначала я чувствовала себя словно под микроскопом, потом отвернулась к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу, лишь бы не встречаться с этим прожигающим взглядом. Что сейчас творится в его аристократической голове? Не удержавшись, я тихо хихикнула.

— Сударыня, откроете секрет столь внезапного веселья? — не выдержал он, и в его голосе послышалось нескрываемое любопытство.

Дядюшка Феофан, как я успела заметить, понимающе улыбнулся и отвернулся к окну, делая вид, что увлечен проплывающим мимо пейзажем.

— Заяц перебежал дорогу, испугавшись стука копыт! — выпалила я, и с невинным видом уставилась на барона честными-пречестными глазами.

— Знаю, что вы не раскроете свой секрет, но позвольте в очередной раз поинтересоваться: откуда вам все это известно? И не говорите, что знания возникают в вашей голове сами собой, как дуновение ветра… Я знаю о подобных случаях, но вы так уверенно