Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего - Резеда Ширкунова

— Куда это вы собрались уезжать? — поинтересовался отец Егора, возникнув словно из ниоткуда. При этом ни тени беспокойства не мелькнуло в его глазах.

— Никуда, у меня зелень в избе растёт, боюсь, ветром дверь распахнёт, и ночью всё померзнет.

— Егорку моего не видала?

— Я здесь редкий гость, только по надобности. Мне и незачем с ним видеться.

— Ага, ага! — буркнул он и скрылся в избе.

— Странный какой-то! — пробормотала я себе под нос и поспешила домой.

Феофан Алексеевич был уже дома. Я присела рядом и выложила ему всё как на духу.

— Давно о Захаре Матвеевиче нехорошие слухи ходят. Не знаю, правильно ли ты поступила, ведь не сможешь же ты вечно прятать его в старой избе.

— Что ты говоришь, Феофанушка! Правильно сделала Аннушка.

— Родители не смогут за него заступиться, иначе их обоих высекут для острастки другим, а детки малые останутся круглыми сиротами. И кому они тогда будут нужны? Так и умрут один за другим с голоду. Да и родни у них нет, оба сироты как есть. А на Никиту ты не обижайся, он, когда сосватал мать Егорки, старый барин правом первой ночи воспользовался. И хотя Никита признал ребенка, но в душе считает его сыном барина, а не своим.

— Значит, Егоркой можно пожертвовать, чтобы спасти остальных? — возмутилась я.

— Успокойся, Анна, как только появится Андрей Александрович, я доложу ему всё в первую очередь. Он и подскажет, как поступить с пареньком.

— Егорка голодный, надо сходить, принести ему поесть чего-нибудь.

— Я сам схожу, иначе подозрительно будет. Как там кузнец, взялся за работу?

— Серебряный попросил! — усмехнулась я. — Всё глазки строил, а как узнал, что Морозова я, такую рожу скорчил, будто в нечистоты сапогом влез.

— Родители его самыми первыми в новую веру перешли, поэтому и у сына такое отношение к тебе. Не обращай внимания, ты же знаешь, почему они себя так ведут!

— Знаю, но всё равно неприятно. Говорят, сын за отца не в ответе, а тут до третьего колена уже дошло, а несчастную прабабку до сих пор поминают лихом, можно подумать, она грех большой совершила.

— Успокойся, Аннушка, попей молочка свеженького и иди в свою комнату, — предложила Марфа, погладив меня по волосам, как в детстве.

Я послушалась и ушла, напомнив дядюшке на прощание, что дверь на ключ заперла, чтобы не дай бог, никто не обнаружил у нас беглого мальчишку. А утром на третий день приехал Андрей Александрович. Никогда я так не радовалась его приезду, как сейчас.

Глава 20

Анна

Душа моя успокоилась. Дядюшка, бережно уложив в холщовый узелок два яйца, щедрый ломоть пирога, пузатую бутыль молока и горсть сыра, отправился в наш старый дом — накормить мальчонку. Вернувшись, доложил, что ребенок сытно поел и заснул богатырским сном на истрепанной временем её бывшей кровати.

Я легла спать, охваченная надеждой помочь Егорке, отплатить за доброту, что он когда-то проявил ко мне. Едва забрезжил рассвет, я вскочила, быстро привела себя в порядок и, зажав в кулаке серебряную монетку, поспешила в кузницу.

Кузница встретила меня ледяным дыханием. Клим появился чуть позже. В печи не теплилось даже искры, лишь пепельная пыль укрывала ее чрево. Кузнец принялся за работу неспешно, будто колдуя над магическим зельем. Сперва собрал сухой хворост, уложил его крест-накрест, затем достал из мешка уголь, тщательно перебирая каждый кусок, словно драгоценный камень. Движения его, отточенные годами труда, выдавали не только мастерство, но и усталость, будто каждое усилие давалось с непомерным трудом. Огонь не спешил поддаваться. Пришлось усердно поработать мехами, раздувая пламя, пока первые робкие язычки не лизнули уголь, разгораясь все ярче и яростнее. Я наблюдала за ним, спрятавшись за куст акации, и лишь когда огонь разыгрался в полную силу, вошла внутрь.

— Не спится? — Клим бросил на меня быстрый взгляд.

— Я не барыня, чтобы дрыхнуть до обеда! — отпарировала я и тут же спросила. — Заказ готов?

— Раз обещал, слово держу! — нахмурившись, процедил он. Затем, отойдя в угол, открыл дверцу старого, скрипучего ящика и вынул оттуда формы для свечей.

— Как просила, десять штук.

Я протянула серебряный и забрала заказ. Уже на пороге вспомнила о главном.

— Кстати, Клим. Эта работой я занимаюсь с бароном Покровиным, и у меня на нее привилегия.

— К чему ты мне это говоришь? — спросил он.

Но я успела заметить, как в глазах мужчины промелькнула тень испуга и досады. Значит, мои подозрения не беспочвенны, он хотел нажиться на этом.

— Просто предупредила! Как говорится, на всякий случай!

Выскользнула из кузницы и направилась к дому, стараясь не смотреть в сторону заброшенной избы, где сейчас прятался Егорка. А возле дома уже стояла карета Андрея Александровича.

При виде его кареты по телу пробежала дрожь. Не то чтобы я сильно ждала его, хотя, чего уж таить от себя, конечно, ждала. Старалась не думать о его приезде, гнала эти мысли прочь, как назойливых мух, но вот он здесь, его транспорт, который я узнаю из тысячи, стоит у ворот.

Остановившись перед дверью, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и вошла в дом. Андрей Александрович сидел на своем излюбленном месте — в кресле-качалке, подарке местного столяра в день свадьбы Марфы и дядюшки Феофана. Мысль заказать такое кресло подала я.

— Доброе утро, Андрей Александрович!

— Доброе утро, Анна Глебовна! Очень рад вас видеть!

От его слов кровь прилила к лицу. Вроде бы ничего особенного, но в голосе звучал какой-то особенный, едва уловимый подтекст.

Положение спасла моя нянюшка.

— Не изволите ли, барин, позавтракать с нами?

— Не откажусь, Марфа!

Отличительной чертой этого века было изобилие пищи, пусть и простой. Важно было не поразить изысканностью, а накормить гостя так, чтобы тот с трудом поднялся из-за стола. Поэтому Настя поставила на стол кашу, щедро заправленную маслом, кислые щи, румяные пироги с разнообразными начинками, а Марфа предложила согревающий сбитень.

Меня всегда удивляло, как Андрей Александрович легко садится за один стол с простыми людьми, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Ели молча. В доме за столом разговоры не приветствовались. После завтрака мы втроем отправились в кабинет старосты.

— Ваше благородие, есть у меня к вам просьба. У соседского мальчишки беда, и опять господин Красильников замешан.

Феофан Алексеевич подробно рассказал о том, как я нашла Егорку в старой избе, и пересказал услышанное от него. Андрей Александрович задумался. Он перебирал в уме каждое слово, пытаясь понять, что