Искра Свободы 2 - Александр Нова

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, насколько важной фигурой был Перрен Скриб, которого мы звали Писарем.

— Двоих твоих бойцов убили, Эллади, а ты жив. Все вокруг тебя мрут, как мухи, а ты, словно удачливая крыса, выживаешь.

Визитарий немного наклонился вперёд:

— Только удача тут ни при чём. Ты сам их всех и убил. Поэтому и в «искуплении» выжил. Скажи мне, как оно: отправлять боевых товарищей к Владыке? Рука не дрогнула?

И вот тут я всё-таки не выдержал и демонстративно сплюнул на пол розовую из-за прокушенной щеки слюну.

— Если ты, мой «друг» визитарий, найдёшь убийцу Писаря и Шварца, позови меня. Я с удовольствием и совершенно бесплатно отправлю этого урода на тот свет, — с искренней злобой произнёс я. Конрад настолько удивился произошедшей во мне перемене, что даже на несколько мгновений растерялся.

Визитарий некоторое время разглядывал меня, и на его лице появилось некоторое сомнение.

— Хочешь сказать, ни к запрещёнке, ни к ночной гильдии ты никакого отношения не имеешь? — всё же спросил он.

— Нет, не имею, — ответил я слишком поспешно.

Эта торопливость, как и немного дрогнувший голос, не укрылись от визитария. На его лице появилась довольная улыбка.

— Знаешь, — начал Конрад мягким, почти ласковым голосом, — я ведь могу изъять у тебя ядро для проверки на основании одного только подозрения.

Конрад замолчал, давая мне возможность осознать всю глубину задницы, в которой я оказался. Я ни секунды не сомневался в словах визитария. Клещи, крючья и ножи на столе вдруг стали выглядеть не декорацией, а инструментами, которые вот-вот пустят в дело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по позвоночнику. Шансов выбраться отсюда живым и невредимым… их не было.

Я чувствовал, что ещё немного, и Конрад меня передавит. Я сорвусь и выложу ему всё. Вот вообще всё. Даже про то, что я посланник Бога, и про Метку Владыки. «Нужно говорить, это единственный шанс на спасение», — билась настойчивая мысль в голове. Я выдохнул, и слова полились из меня потоком. Пока ещё частично управляемым потоком.

— Если вы меня задержите или изымете ядро, господин Арно потеряет нанятый отряд охотников, и охота на Пятирога сорвётся. А это не прогулка по лесу, брат Конрад. Добычу оценивают в сорок, а то и шестьдесят золотых соляров. Заказчик уже всё подготовил, люди собраны, сроки определены. Когда охота провалится, все, кто связан с этим делом — а их немало, — начнут искать виноватых. И первым, на кого они укажут, будете вы. Потому что именно вы обезглавили нанятый отряд прямо перед выходом.

Я перевёл дыхание, чувствуя, что голос дрожит, но продолжал говорить, не давая Конраду вставить слово. Впрочем, визитарий и не пытался меня прервать, он внимательно слушал. Ведь именно этого он и добивался — чтобы я запаниковал и рассказал ему всё сам.

— Это не просто деньги. Это новый доспех его милости. Возможно, ещё один доспех из Пятирога уже обещан графу или даже герцогу за какие-то преференции. А это уже репутация. Барон такое не простит и будет крайне недоволен, когда ему расскажут, что из-за церковного произвола он не может выполнить данное герцогу обещание. А если изъятие ядра окажется ошибочным… по Акту Церковь будет обязана выплатить двойную компенсацию плюс всю упущенную выгоду. И это уже не десяток-другой лоренов. Это десятки золотых, которые придётся вытрясти из вашего кармана или из кармана епископа. И тогда уже не я буду сидеть в подвале, а вы. И вам придётся объясняться перед вышестоящими, почему из-за одного подозрения вы сорвали крупное дело и нанесли Церкви такие убытки.

Я замолчал, тяжело дыша. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Я понимал, что пошёл ва-банк. Что всё это может не сработать. Но других карт у меня не было. Только этот отчаянный поток слов и надежда, что Конрад хотя бы на минуту задумается о тяжести последствий.

Визитарий смотрел на меня долго, без улыбки. В комнате повисла тишина. Наконец Конрад медленно произнес:

— А что помешает Арно де Монфору найти другой отряд? Пригласить из того же графства?

Я ответил всё с той же дрожью в голосе, продолжая держаться выбранного направления и говорить, пока мог найти хоть какие-то аргументы:

— Время. Это всё займёт недели. За это время Пятирог может уйти. Или его убьют браконьеры. Или прикидывающиеся браконьерами охотники из другого баронства. И тогда его милость не сможет сдержать данного им слова. А это урон чести. Вы же знаете, брат Конрад, насколько это щекотливая тема для аристократии? Особенно если слово дано самому герцогу.

Визитарий скривился: ставки для Конрада резко выросли. В герцога он, конечно, не поверил. Но в то, что барон предъявит счёт епископу, Конрад допустить мог. Потому что его милость уже так поступал. И в случае ошибки именно визитарий опять останется крайним. Второй раз в эту ловушку Конрад попадаться не желал — он был достаточно умён, чтобы научиться с первого раза. Конрад несколько секунд молчал, не отводя от меня тяжёлого взгляда. Мои слова всё-таки попали в цель: визитарий понимал, что в этот раз рисковать слишком дорого.

Содержательная часть разговора на этом закончилась, и началась заключительная, единственная задача которой была дать Конраду сохранить лицо. Визитарий угрожал, давил, цеплялся к словам, но уже скорее на удачу, чем с конкретным планом. За два часа такой беседы я даже пообвыкся с обстановкой и немного расслабился.

Разговор наконец-то выдохся. Конрад ещё пару минут буравил меня взглядом, словно надеялся выдавить из меня хоть что-то полезное, потом резко поднялся.

— Всё, Эллади. На сегодня достаточно, — бросил визитарий, уже не скрывая, что спектакль окончен. Голос его звучал устало и раздражённо — не так он представлял себе нашу беседу. Так что я был свободен. Как минимум до окончания контракта с Арно.

Я тоже встал, чувствуя, как затекли ноги от двух часов неподвижного сидения на этой проклятой табуретке.

Мы молча поднялись по той же крутой лестнице обратно в верхний зал часовни. Воздух здесь показался свежим после сырости подвала. Визитарий остановился, ещё раз посмотрел на меня и коротко кинул:

— Свободен.

Я вышел на улицу, и дверь за мной закрылась с тяжёлым, гулким стуком. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши города в тёплые тона. Я вдохнул полной грудью и только сейчас почувствовал, как сильно напряжены плечи.

Как бы не хотелось вернуться к парням и Селене, домой я не пошёл. Конрад слишком долго и старательно давил на меня в подвале, чтобы