Наследник темной звезды. Том VIII - Василий Груздев

горят, ускоряя. Тело налилось такой силой, что можно сквозь скалы насквозь… Но Крах не малыш — не балуется. В несколько прыжков, оставляя на толстых стволах глубокие вмятины, добирается до хозяина.

Тот стоит на краю леса. Один. Без боевой шкуры. Камень на руке тусклый. Такого можно одним ударом срубить. Но нельзя — слово дал… Да и не получится. Слабость у него ненастоящая. Как Крах может скрывать себя, меняя цвет шкуры, так и он скрывает свою силу. А когда показывает — начинаешь понимать, почему слово дал. Бракс слабому служить не будет. Даже если тот жизнь спас.

Зелёные глаза смотрят без страха, даже не шелохнулся, когда Крах на полном ходу чуть не сбил. Не поверил, что нападёт, или знал, что сможет защититься. Глупость или сила? Второе.

— Здорова, парень, — говорит он.

Голос крепкий, но дружеский. Как урчание отца или старшего брата.

— Здорово, человек. — Не показать, что рад ему. — Драка будет?

Говорить тяжело, звуки для глотки непривычные, но Крах старается. Умеет, учится.

— Будет, конечно, но позже. Как охота?

— Хорошая. Зверья много. За раз всё не съесть — могу поделиться.

— Спасибо, но я только поел. У меня к тебе вопрос есть, — взгляд его стал колючим, пахнуло сомнением.

Редкий для хозяина запах — дело, значит, важное.

— Крах слушает.

Хозяин сел напротив. Прямо на землю. Чтобы наравне быть. Запах от него гуще. У Краха аж лапы напряглись, готовясь к прыжку.

— Мне нужен от тебя ответ, — говорит человек.

— Спрашивай. Кодекс велит подчиняться.

— Ты последний из браксов? — звучит его голос, и в голове Краха что-то взрывается.

Чешуя на загривке встаёт дыбом. Хозяин хочет знать о браксах. Зачем? Найти? Убить? Поработить? Крах помнит рассказы старших — были времена, когда они себе не принадлежали. Бывшие хозяева-создатели с горящими глазами брали главную клятву и посылали в бой без раздумий. Убивать. Потом убивали их, почти всех…

Нельзя говорить. Кодекс велит отвечать, но он же требует защитить стаю.

Когти на лапе выдвинулись, стали длинными. Убить хозяина немыслимо, но есть другой выход — смерть. Если пожелать её сильно, даже такой великий шаман не сможет вернуть его к жизни. Чешуя на горле Краха размягчилась, шкура стала тоньше. Когти потянулись к уязвимому месту. Один удар…

— Стоять! — голос хозяина заставил его вздрогнуть.

Крах замирает. Приказ есть приказ, но и рассказать о своих нельзя.

— Молчи! Ничего не говори! Забудь то, о чём я просил! — человек взволнован…

От него пахнет… Страхом. Не за себя. За себя он не умеет так пахнуть. Крах это знает. Только за других. За самок и детёныша, что носит одна из них. Чуть меньше — за других, кого он считает своей стаей. Но сейчас почему?

Мысль, пронзившая бракса, показалась ему странной и пугающей. Человек испугался за него! За врага, обещавшего его убить. Хозяин считает его своим? Дальним сородичем. Не может быть! Но запах врать не станет… Крах не двигается, он не понимает, как быть. Человек больше не требует рассказать. Но может попросить потом. Стоит ли рисковать?

— Убери когти, Крах, — тихо, но жёстко говорит хозяин. — Я не требую ответа. Я прошу тебя подумать и дать ответ, если ты захочешь. Даже так: я снимаю с тебя клятву. Ты свободен поступать, как вздумается. Но выслушай меня…

— Свободен? — лапа сама собой отвернулась от горла.

Взгляд Краха ловит взгляд человека. Клыки скалятся. Это вызов! Он хочет сразиться, подарить ему иной выход! Смерть от руки достойного противника лучше позорного побега за грань. Но есть условие. Слушать. Услышать — и свобода…

— Крах слушает.

И человек начинает говорить.

— Твоя раса была почти уничтожена, — говорит он. — Система назначила вас мишенью, потому что не считает разумными. Так решили тысячи лет назад. Но вы изменились!

— Изменились, — признаёт бракс.

Человек говорит правильные вещи. Как рассказывали старшие. Не давит на Краха, как умеет. Просто говорит.

— Но есть способ это изменить, — слышит бракс, — Убрать с вас метку. Позволить жить так, как вам вздумается. Не боясь, что за вами придут, посещать другие миры… Захватывать новые.

Крах в растерянности. Человек предлагает то, о чём мечтало новое поколение. Его старшие братья, пытавшиеся вырваться из родного мира. Они ошибались — навлекли на браксов новую беду. Старшим пришлось их снова прятать. Бросить родину. Вернуться домой? Новые миры? Такие, как этот?

— Способ? — Крах не верит.

— Аркхрат сказал, что может снять с вас метку, если все браксы столь же разумны, как ты. Система перестанет на вас охотиться.

— Создатель? — в голове снова шумит от множества мыслей. — Обещает помочь? Не подчинить?

— Даёт слово. Но не бесплатно, — отвечает человек. — Он хочет, чтобы вы помогли избавиться от тарков. Очистить от них наши планеты. Если, конечно, есть кому это сделать. Тарков много, миллионы. Если вы сможете…

«Сможем!» — хочет закричать Крах, но сдерживается.

Хорошее предложение. Честная драка и желанная добыча. Крах глуп, но даже он понимает — это шанс. Но без старших он решать не может. Надо им рассказать, спросить, но как? Довериться человеку? Не всем — одному. Страшно.

Не за себя. Крах, как и человек, за себя бояться не умеет. За свою семью, за свою стаю. Кодекс велит их защищать… но защищать можно по-разному. Освободить — тоже защитить. Вернуться назад. Жить как прежде! Охота. Простор. Драки. Детёныши плачут в норах, старшие ворчат…

Крах снова поднимает взгляд.

— Человек даст слово? — спрашивает.

— Какое?

— Нерушимое. Крах отведёт его к старшим. Старшие решат. Если скажут нет — забыть о браксах.

Человек смотрит долго. Потом кивает.

— Даю слово. Твои сородичи будут под моей защитой. Наравне с моими людьми.

Не врёт. Запах не даст соврать. И кодекс чтит. Крах глуп, но Крах хочет ему верить. Устал быть один…

— Отведу, — говорит он. — Крах помнит эту звезду…

— Я тебя не разочарую, парень, — человек встаёт и поворачивается спиной. — Пойдём.

Полностью расслаблен, не ожидает атаки. Крах сказал слишком много и свободен от данного слова. Ударить? И лишить родичей шанса… Нет, не сейчас.

— Отведу, а потом убью… — говорит он, но осекается.

Привычное слово больше не кажется верным. Не подходит. Не для этого человека. И человек это знает.

*