Единичка - Элла Чак

ненавистный запах ардженти. Голосом направил лифт на тридцатый этаж к паркингу триглов. Коснулся ладонью рукояти, тригл считал его ДНК, активируя заряд ракетного топлива. Телу передалась легкая беззвучная дрожь мотора. Диски тригла вспыхнули красными световыми кольцами.

Фин надавил на педаль газа, разгоняясь по языку балкона, и рванул вверх – внутрь звездного неба. Он пересек стометровую стену и опустил защитный экран, но вскоре скинул его прочь, наслаждаясь потоком встречного ветра, трепавшего шевелюру. Открыл от удовольствия рот, чувствуя, как от холодного потока и скорости сводит зубы.

Спустившись к земле, Фин переключил положение колес, касаясь узким краем асфальта. Светящиеся галогеновые диски четырьмя вертикальными обручами разорвали сумрак одной из немногих уцелевших трасс минусовых. Подушка отрицательной гравитации удерживала тригл над рытвинами, ямами и корягами. Энергия вырабатывалась автоматически, если колеса соприкасались с жесткими трещинами неровного покрытия.

Магистраль М-5 сохранилась одна из немногих: километров на сто еще лежал почти нетронутый размытием и селями асфальт. Комиссару нравилось гонять с поворотами, маневрируя между препятствиями, менять направления, перескакивать разрывы дорожного полотна. На особо резких изгибах трассы он наклонялся телом вместе с байком к асфальту. Красный наколенник выбивал снопы искр. Фин любил дороги, как любил сложности, бросая себе вызов. В небе… слишком тихо.

Сегодня он рыскал глазами по асфальту, выискивая злосчастный чертополох, о котором предупреждала Нэл. Действительно ли маленькая колючка, пробивающая асфальт, может сбить его с тригла?

Машина комиссара двигалась беззвучно. Ночь молчала, пока ее всю не засосал грохочущий рев. Звук приближался к Фину со спины. С облаком гари и пыли мимо комиссара пронеслось молниеносное пятно с парой расплывчатых желтых точек по бокам.

– Что? Объект… на допотопном байке?

Фин решил догнать его, припугнуть и дать уйти, не преследуя слишком долго. После общения с Нэл он словно стал убийцей-вегетарианцем. Бессмысленное желание стрелять пропало. Размышления рыжей дикарки о войне без повода и без причины не выходили у него из головы.

Какое на самом деле Сектор имел право решать, как кому жить? Отлавливать людей, словно бешеных. Запирать их в блоки за стометровым забором. Ради их безопасности? Ради выживания под гнетом Лидеров? А нужна ли такая «забота» людям? Фин впервые думал об объектах как о людях.

– Вот черт! Это же тригл с красной жабой!

Нэл сильнее выкрутила газ на байке, пытаясь уйти от преследования. Ее ржавая минусовая техника, не обкатанная десятилетиями, стала кряхтеть. Рукоять сцепления не поднимала обороты выше четвертой передачи, и мотор прогазовывал на высокой стрелке тахометра, выплевывая синий дым.

Электрический голос из динамика ударил в спину:

– Объекту приказываю остановиться.

– Не могу, жаба! Если бы хотела, все равно не могу! Тормоза не фурычат!..

Фин делал вид, что прилично отстает, давая байку уйти. Но тот продолжал вилять на ухабах и выстреливать вонючими облаками. Приблизившись к байку, комиссар заметил нечто знакомое. По спине объекта трепыхались рыжие волосы.

– Нэл?.. Нэл! – крикнул он в громкоговоритель и поднял защитный шлем, поравнявшись с ней. – Классный минусовой байк!

– А, Фин! Это ты! – улыбалась она, возвращая сосредоточенный взгляд на дорогу.

Тригл Фина на антигравитации проглатывал кочки и рытвины. Нэл же швыряло от одной обочины к другой.

– Сколько давишь?

Она взглянула на спидометр:

– Сто восемьдесят показывает. Передачу на пятой заело, и тормоз, кажется, не тормозит!

– А, ну бывает. Это же хлам минусовой эры! Лет шестьдесят на свалке валялся, – кричал Фин, пытаясь заглушить свист ветра. – Через пять километров аварийный участок, кстати! Я эту трассу наизусть знаю!

– Что? Не слышно!

– Впереди обрыв в пропасть! С моста! – жестикулировал Фин, изображая падение и взрыв.

– Ну спасибо, что предупредил. А парашютов тут нет?

– Не-а!

– Ага… ясно… ну пока! – отвернулась она от Фина, продолжая дергать все рычаги подряд.

Байк не слушался, спотыкнувшись на новом ухабе.

– С ума сошла?! И это не ирония!

Фин максимально приблизил мягко парящий тригл. Байк и тригл соприкасались боками, царапая друг друга.

– Цепляйся и перепрыгивай мне за спину!

– Руками, что ли?

– Можешь зубами! Прыгай на меня. Не бойся, на мне защита!

– Кажется, в минусовой эре эта фразочка прозвучала бы пошло…

– Нэл!

Фин смотрел вперед и видел, как обрыв моста стремительно приближается к ним. Обвив его руками за плечи, Нэл оттолкнулась от сиденья байка и прыгнула. Фин почувствовал за спиной тепло ее тела, какого-то особенно горячего, и переключил зеленый тумблер.

Байк Нэл сорвался с сорокаметровой опоры, а тригл Фина взмыл вертикально вверх. Снизу ударил столб жара от взорвавшегося мотоцикла. Перепуганные ночные птицы вспорхнули с гнезд, проносясь мимо тригла, разрывающего ночную белую дымку.

– Мы летим!..

Нэл крутила головой по сторонам. Потухшие леса и земли простирались под ними на сколько хватало взгляда. Когда-то города расчерчивали желтые электрические реки с извилинами и устьями. Теперь по планете текла настоящая чистая и вольная вода, светящаяся серебром луны.

Фин опустил взгляд на крепко обхватившие его за талию горячие ладошки. Через вторую кожу он чувствовал идущий от них жар.

– Что ты там делала? Ночью на этой развалюхе? Я за километр почуял спирт тормозной жидкости! Байк прогнил, а ты его под двести.

Фин не нашел чертополох, но, кажется, другая колючка намертво прицепилась к нему сегодня.

– Проветривала мозги.

– Еще немного, и у тебя бы получилось!

– А ты куда? Поджарить импульсом беззащитный голодный объект, рыскающий по обломкам цивилизации в поисках гречки и туалетной бумаги?

– Нет… тоже… проветриться.

Он замолчал, и Нэл почувствовала, как напряглись его плечи.

– Что-то пошло не так? Твои капитаны не поверили?

– Немного.

– Я искала тебя, вообще-то. Вспомнила, что ты говорил про трассу М-5, по которой гоняешь ночами.

– Ты меня искала? Зачем?

– Да просто узнать, как у тебя дела…

– Ну, давай поболтаем. Мне тоже есть что рассказать.

Он сверился с навигатором на панели рукава:

– Сейчас приземлюсь куда-нибудь, где никого нет.

– Сейчас везде никого нет, – ответила Нэл.

Тригл коснулся колесами заросшей бурьяном подъездной дорожки. Развалины коттеджей, похороненные лесом, поросли травой. Остатки сгнившего за тридцать лет деревянного забора кренились изгибами щербатого веера. Некоторые доски проели термиты. Лучше всего сохранились кирпичные опоры, обутые в мягкие валенки мха.

О том, что когда-то дом возвышался на три этажа, говорила фасадная стена с дырами окон, одно над другим. Вместо крыши – провал, из которого торчали макушки сосен. Остатки руин походили теперь на кирпичную вазочку с хвойными деревьями.

– Здесь нас с матерью разыскал Сектор. Меня схватил комиссар железной сетью, – спрыгнул Фин с тригла, – а в нее выстрелил спектром. Попал в голову.

– А моя, кажется, погибла из-за апельсинов. Ее хотели ограбить, а в итоге сминусили. Сегодня только узнала.

– Кажется? А почему кажется, ты