Единичка - Элла Чак

должен знать! Это правда о моей семье, которую я не рассказала ни Смиту, ни Иванычу. Нестор сошел с ума, но я не знаю почему. Ли рассказывала, что он придумал, как избавиться от Единички. Знал, как уничтожить Систему. Подсказки в ноутбуке. В переписке с его коллегой. Они вместе работали над Единичкой. Ли не смогла разобраться, что такое серебряный дождь. Что это за метафора, откуда взяться серебру в облаках. Чтобы выяснить это, мне нужен компьютер. И Система. Она ответит мне. В ней мой геном. Теперь я знаю. Спасибо Лее за наводку.

– Классная версия, Нэл. Но версия Леи звучит не хуже.

– Если бы это было правдой, – вытянула Нэл из-за горловины сарафана подвеску с солнцем и маяком, – я бы активировала его в первый день. Зачем мне гнать тебя и Рудо в нору за ноутбуком? Зачем бегать двое суток по лесу без воды и пищи? Я уже знала, где Штаб. Забрала бы сумку и вернулась… «к своим».

– Скажи только одно. Хоть раз скажи правду, Нэл! Ты убила комиссара? Убила или нет?!

– Правду?..

– Да, Нэл. Только правду. Жаба мертва?

– Хорошо, Кайл. Да… я убила в лесу красную жабу, – ответила она точно так же, как Смиту. То, что Финнер отдал ей маяк, то, что его мать хранила столько лет солнечную метку – это не случайность. Нэл верила, что жабы в нем больше нет. Остался только человек.

– Если, – прижал Кайл ладонь ко лбу, размышляя, – если ты не агент Сектора, то весь твой план… это настоящее сумасшествие.

– Плохая наследственность, знаешь ли.

– Не шути, Нэл! Система… Ты и близко к ней не подойдешь. Ты умрешь там.

– Но я должна попытаться!

– Нет, пережди. Пройдет пять лет, и у нас будет больше двушников, больше внедренных агентов. Думаю, мы освободим человек сорок за это время. И тогда ты сможешь попытаться, я обещаю. Но не сейчас.

– Пять лет… – повторила она, хотя прекрасно услышала. Где же ей взять столько? Не было в запасе у Нэл пяти лет. Только этот последний год, чтобы выяснить, что такое серебряный дождь. – Это долго, Кайл. Каждый день в Секторе гибнут люди. Я не буду столько ждать.

– Почему?

– Просто не могу!

– Ты погибнешь. Что за желание побыстрее сминуситься?

– Значит, погибну! Как тысячи до меня! Но я не предатель, Кайл! Я запуталась… и не понимаю, за что хвататься… А еще Лея со своими слухами… Иваныч выпрет нас с Либери, как агента на четырехкопытном тригле!

Кайл улыбнулся:

– Этого не будет.

– Но Рудо ей поверил! И ты тоже!

– Это они еще про твой комиссарский маяк не знают, – усмехнулся он.

– Он жабе принадлежал. Он был вместе с серебряным солнцем! Рядом с символом выживших.

– Наверное, жаба отобрала кулон у кого-то из наших. Слушай, Иваныч – умный человек. Он мудрый. Ему в Штабе все доверяют. И я тоже. Как себе или как Смиту. Он тебя не выгонит.

– Версия Леи была убедительной, – согласилась Нэл. – Если в Штабе узнают, что я внучка Нестора…

– Я никому не скажу. Честно! – звучали нотки извинения в его голосе. – Я просто хотел подбодрить друзей, что ты прибила жабу.

– Наши поступки определяют нас, Кайл.

Нэл думала о комиссаре. В прошлом он был убийцей, охотником, подчиняющимся приказам. Кем он будет завтра? Его решения ответят за него. Как и решения Нэл. И сейчас она была не готова признаться Кайлу, что комиссар жив. Точнее, Финнер в нем жив.

– У нас в Штабе есть агент Сектора, Кайл.

– Этого еще не хватало. С чего ты взяла?

– Логика! Мы там, они – здесь.

– Вот об этом Иванычу обязательно нужно знать.

– Передам. Сегодня он точно позовет меня поболтать.

Она вздохнула и добавила:

– Слушай, Кайл, спасибо, что поддерживаешь. Я увидела еще на лугу, когда мы встретились, что ты веришь мне. Ты меня видишь. Настоящую. Я боюсь потерять твое доверие. Честно.

– Ты никогда его не потеряешь.

Стоя от нее за пару метров, Кайл видел, как Нэл кусает изнутри щеки. Он подошел, и его рука в перчатке опустилась на ее плечо, поднялась к щеке. Повернув лицо Нэл к себе, Кайл хотел видеть ее глаза:

– И меня тоже.

Ее пальцы без перчаток лежали на плече Кайла, когда он стал опускаться к ним губами. Нэл чувствовала выдыхаемый горячий воздух. Она спешно отдернула ладонь и отшатнулась к распахнутой двери.

Всегда горячее тело Нэл полыхало под легкой белой тканью.

– Прости. Напугал?

– Прикосновения… Минусят, Кайл. Не забывай.

С недавних пор внутри Нэл существовал собственный Сектор души и разума. Тюрьма, откуда невозможно выбраться или сбежать. Она не могла перестать думать о Финнере. Даже сейчас, глядя Кайлу в глаза, чувствуя кожей его дыхание, зная о его непонятных романтических чувствах, представляла перекошенную улыбку комиссара. Какими будут его поступки? Действительно ли она сминусила в нем только жабу?

Глава десятая. Расследование Фина

Силы изможденного организма Финнера быстро восстанавливались. Хирург похвалил за грамотное оказание себе первой помощи. Швы были наложены плотно и ровно, а края укуса на ноге прижжены по всем правилам. От введенных антибактериальных препаратов Фин проспал полные сутки. Врач успокаивал, что через год следы от шрамов на лице можно будет отполировать.

– Через год?..

– Раньше никак, капитан Финнер. Они должны хорошенько затянуться.

– Пусть остаются, – отказался Фин, – как напоминание, что она сильнее.

– Кто? – любопытствовал врач с кодом Пи-Ро-Уг 52–72/четыре.

– Природа.

– А, ну да! Бывает, что она побеждает. Выздоровление продвигается весьма неплохо. Хромать не будете. Как вы только догадались использовать сок из почек сосны с мякотью кореньев синего василька и побегами вереска? Мало кто сообразил бы смешать их в пропорции ингредиентов три, а не два. Идеальное сочетание для скорейшей регенерации! Капитан Др-Ог-Зи 34–20/два вас прекрасно обучил лесному выживанию.

Врач, что хвалил его, был облачен в белый матерчатый комбинезон и трехслойные перчатки. Лицо закрывал прозрачный вертикальный щит. Закончив с перевязками, он произнес:

– Раны на ноге плотно затянулись. Можете опираться на нее при ходьбе. Обезболивающие будут действовать сутки. Их добавят в вашу бету для сна.

– Я вернусь в Башню. Больничный уход больше не нужен.

Кажется, на врача больший эффект произвело слово «Башня», чем отказ пациента от лечения. Кроме комиссаров и Лидеров, в Башне располагался карательный козырек. Страшное место – площадка на самом верхнем этаже, где проводились казни фитокроновыми пушками. Заходить в Башню – всегда лотерея, не знаешь, как выйдешь обратно: на своих ногах или рухнешь на площадь шестью килограммами пепла.

– Да-да… Можно и в Башню.

Фин знал, что там никто его не потревожит. Никто не будет следить, и он сможет разработать план. Во-первых, следует как можно дольше оттягивать допрос на сыворотке правды.