Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Россию. К которой дорога – аккурат через Пруссию. К тому же бриттов очень раздражало, что кайзер, точнее, кайзеровские промышленники со всей мочи дружат с нашими деловыми кругами и ведут такие проекты, что у Компании от зависти изжога приключилась.

Дэлиган поднялся, пошел к столу. Крутанул диск допотопного телефона.

– Рори, там должны Галлахеры подскочить, попроси их, чтоб подождали. Или перенеси на пару часов, – он глянул на гостя. Мол, хватит времени? Закревский кивнул.

– Ладно, не буду тебе всю историю, начиная с половцев, рассказывать…

– С каких половцев? – поперхнулся Шон.

– Не обращай внимания, присказка у нас такая. Значит – «с основания мира». Словом, о Большой войне ты знаешь, примерно понимаешь, что, когда Россия вместе с Пруссией и Китаем прошлись по Европе и Азии железным маршем, мир несколько изменился.

– Ну, нам в то время своих забот хватало. Вторая война Севера с Югом, Бразильский инцидент, первые нарковойны…

– Разумеется. Компания лихорадочно пыталась компенсировать потери. Отчасти ей это удалось. Например, как ни пытались наши плотно выйти на индийские рынки, а все равно там бритты правят бал. Правда, нам удалось в Белуджистан вклиниться, там сейчас интересно, но это другая история. Вы, то есть САСШ, тоже остались, по сути, их протекторатом, а вы – ворота ко многим американским рынкам.

Тут Закревский подался вперед, чуть понизил голос.

– Да и за Бразилию они сейчас насмерть режутся с Пруссией. Внешне-то все благопристойно, но Компания никогда не простит России и Поднебесной, что ее вышибли из космической гонки. Они локти кусают, глядя на то, как тайконавты сейчас таскают строительные панели по Луне.

– А вы-то тут с какого бока? И доны педры? – Бразильцев Ирландец традиционно недолюбливал.

– Шон, объективно сейчас главные игроки мира – Россия, Поднебесная, Пруссия. Это государства. Даже не так. Тебе будет сложно понять, но это – проекты на тысячелетия. – Закревский выделил голосом «проекты». – Те, кто эти проекты строит, рассматривают бизнес не просто как заколачивание бабок. Смотрят, какую пользу деловые их проектам принесут. Их поддерживают, дают зарабатывать, но если те зарываются и начинают мешать проекту, дают по шапке. В Британии все строго наоборот. Там правит Компания, у которой только одна конечная цель – прибыль. Обогащение своих владельцев. Компания дает править королевской семье до тех пор, пока они обслуживают интересы «старых денег». Компания – и есть их проект на века.

Тут Закревский вспомнил о «старых деньгах» Венецианской республики, но решил не перегружать Ирландца. Тот, конечно, и так многое знал, но сейчас русский говорил в лоб, называл вещи своими именами. И оказалось, конспирологические теории, над которыми смеялись ведущие официозных корпоративных медиа, вовсе не бред бородатых мужиков, вещавших из мелких местных студий кабельных сетей.

– Ну, ты еще Африку помяни, – развел руками Дэлиган.

– Это отдельный разговор. Попомни мое слово, там такая каша варится – век не расхлебать. Впрочем, – спохватился Закревский, – не о Черном континенте речь. Шон, я не могу сказать тебе всего. Если коротко, сейчас тут ваш местный бизнес прощупывает подходы к Морозову и бразильцам. А бразильцы сегодня – это ресурсы, которые нужны целому кусту технологий. В первую очередь атому. А атом сегодня – это космос завтра. И это очень большое влияние надолго. Везде, где есть твои атомные станции. Понимаешь?

– Так что если здешний бизнес пойдет в ваши русские проекты, то САСШ могут плотно войти в сферу русского влияния. А от этого Лондон будет корежить так, что любо-дорого посмотреть, – отсалютовал ему стаканом Ирландец.

Закревский с уважением посмотрел на Шона. Да, давно он его не видел, подзабыл, насколько острый ум скрывается за этой простоватой внешностью. Спасибо, Ирландец, что напомнил.

– Правильно думаешь. У вас хватает людей, которые думают на перспективу. Сейчас чуть не весь северо-американский бизнес завязан на логистику Компании. На рынки, которые контролирует Компания. Сделка между бразильцами и русскими с участием северо-американцев может стать первой ласточкой изменения вектора влияния.

– И будет означать, что бритты понемногу теряют хватку. А там и Поднебесная на горизонте замаячит, – задумчиво бросил Ирландец.

– Это тоже. – Закревский наконец отрезал кусок мяса, с наслаждением прожевал. И порадовался, что Ирландец не стал спрашивать: а у здешнего-то бизнеса какие интересы? О подробностях атомных проектов он не имел права говорить ни при каких условиях.

– Хорошо. Расклад я понимаю и даже кандидатуры подрядчиков уже прикинул. Сегодня же и свяжусь. Еще один вопрос.

– Шон, все, что имею право сказать…

– Ты все считаешь на много шагов вперед. Что они предпримут?

Закревский длинно выдохнул.

– Провокация, Шон. То, что они любят и умеют. Провокация. Поэтому мне нужна от тебя еще одна услуга.

– Твои деньги, друг. – Ирландец был само радушие.

– Мне нужен полный расклад по всем вашим экстремистам, нигилистам, борцам за свободу бабочек, климатическим сумасшедшим. Вплоть до уфологов с дробовиками.

– Что, у нас и такие есть? – восхитился Дэлиган.

– Вот ты мне это и скажешь.

По дороге в отель Закревский снова и снова возвращался к словам Ирландца. Он задал очень правильный вопрос. Который Закревский должен был задать себе уже давно.

Кто, кроме Ост-Индской компании, может пытаться сорвать сделку? Почему он решил, что это могут быть только бритты? Точнее, почему только они? Да, майор явно обозначил направление, но все ли он сказал?

Закревский хмыкнул. Да, вольные хлеба меняют восприятие. Как он мог решить, что разведчик скажет все? Встреча с Ирландцем оказалась даже полезнее, чем он рассчитывал.

Осталась только одна встреча.

С человеком, о котором не знал никто.

Закревский расплатился с таксистом, вышел около торговой галереи и отправился искать приличный цветочный магазин.

Неожиданно он понял, что волнуется.

Эпизод 10. Среди своих

Хуц-Ги-Сати увидел эмблему и чуть не вдарил по тормозам. Даже скорость сбросил – и тут же сзади пронзительно взвыли клаксоны. Индеец на таких нервных уже и внимания не обращал – здесь это было в порядке вещей, особенно в крупных городах. Каждый считал секунды, каждый был «в графике и трафике».

А эмблема – вот же она, в витринном окне прямо висит, даже граффити ее не сильно перекрывает. И над входом вывеска – «American Indian Movement». Движение американских индейцев. Отделение Чикаго.

Он запомнил адрес, прикинул, сколько времени сможет урвать, чтобы забежать хоть на минуту.

Каждая минута сверх отведенных лимитов на «соблюдение санитарно-гигиенических норм и отправление естественных физиологических потребностей работника, включая потребность в сне и приеме пищи» вычиталась из оплаты за рейс. Правда, полностью прочитать контракт он смог только после того, как оплатил пакет «Доступ к базовым правоустанавливающим