Ученик гоблина 5 - Марко Лис

здоров, нэк, — старик с силой припечатал Полуухого ладонью по спине, выбивая воздух из лёгких, так что тот громко и тяжело закашлялся, согнувшись пополам и едва не выронив недоеденную лепёшку прямо в костёр. — Всё? — вкрадчиво поинтересовался шаман у пытавшегося перевести дух гоблина. — Или ещё похлопать?

— Н-не н-надо, — кое-как выдавил Арах, глядя на учителя слезящимися глазами и одной рукой придерживая грудь, будто опасаясь, что рёбра всё-таки треснули от такой заботы.

— Вот и не заикайся больше, позорище.

— Червь — это властитель песков, — зыркнул на меня Полуухий, будто это я был виноват в том, что ему только что досталось от наставника. В его взгляде читалась вселенская несправедливость мироздания, обрушившаяся именно на его многострадальную голову.

— Теперь всё стало предельно понятно, — с самым серьёзным видом кивнул я, хотя на деле не понял абсолютно ничего, и перевёл выжидательный взгляд на учителя.

— Да не помню я его имён, — обиженно буркнул Арах, поглаживая ушибленную спину.

— При чём тут имена, дурень? — Зуг’Гал замахнулся на гоблина ещё раз, вынудив того испуганно дёрнуться и втянуть голову в плечи. — Менос спрашивает, что такого в этой твари, отчего у тебя поджилки трясутся, а не как она правильно называется. Хвала небесам, что хоть в бою ты соображаешь чуточку быстрее, чем в обычной беседе.

Гоблин обиженно засопел, но спорить не стал — видимо, счёл, что одной оплеухи на сегодня уже более чем достаточно, и предпочёл придержать язык за зубами.

— Длина взрослой особи начинается от сотни с лишним шагов, — наконец выдавил из себя Полуухий, всё ещё потирая место, куда пришёлся учительский удар.

— У твари таких размеров уже практически не остаётся естественных врагов, — добавил наставник, подхватывая объяснения. — Потому со временем червь запросто вырастает в длину до полутора сотен шагов, а то и больше, если ему повезёт дожить до преклонных лет и не угодить ещё более крупному и голодному сородичу.

— Пасть у такой твари где-то в десяток шагов шириной, никак не меньше, — снова вклинился Арах, явно спеша реабилитироваться в глазах учителя за недавнюю заминку. — Запросто одним махом может целиком проглотить повозку вместе с запряжёнными лошадьми, нэк.

Представив себе размеры подобного чудовища — эту громадную, зубастую пасть, способную заглотить целую телегу за один укус, и бездонный, вечно голодный желудок, я почувствовал, как внутри всё непроизвольно сжалось. Такая тварь сожрёт весь наш отряд целиком и, наверное, ещё останется голодной, недовольно урча и выискивая новую добычу.

— Может, вернёмся назад и попытаемся обойти? — я оглянулся на уже пройденный, политый моим потом путь.

— К сожалению, не получится, — покачал головой старик, и в его голосе прозвучали редкие для него нотки настоящей досады. — Охота уже началась, нэк. Даже если разделить отряд на части и броситься со всех ног в разные стороны, червь всё равно всех настигнет. У него способность улавливать малейшую вибрацию земли на расстоянии в несколько лиг.

Я невольно присвистнул, окончательно осознавая всю глубину постигшей нас проблемы.

— Всё его тело покрыто подвижными костяными шипами, — продолжил разъяснять Зуг’Гал, вычерчивая пальцем в воздухе примерное очертание твари, будто по невидимому холсту. — Он орудует ими, как вёслами, и развивает поистине чудовищную скорость для своих размеров. Представь себе гребную галеру, только вместо весёл — сотни костяных клинков, а вместо гребцов — единая тварь, движимая одним лишь голодом.

— Кстати, об этом, — я обратился к переминающемуся с ноги на ногу Эрвину, который до этого момента стоял чуть поодаль, явно не желая встревать в чужой разговор, но так же явно не имевший возможности уйти раньше времени. — Разведчики ничего не могли напутать? Всё-таки мы не в пустыне, и в сравнении с сыпучими песками почва здесь подобна каменной стене.

Для наглядности я даже выставил перед собой ладони, стёртые в кровавые мозоли ещё во время утренней копки укрытия. Кожа на них успела покрыться тонкой коркой запёкшейся крови, и каждое движение пальцами отзывалось неприятным, тянущим жжением.

— Никакой ошибки, — мотнул головой гоблин, и по тому, с каким тяжёлым вздохом он это произнёс, стало ясно, что он и сам бы куда охотнее списал всё на промах дозорных, чем признавать неприятную правду.

— Пустые надежды, Менос, — вымученно улыбнулся учитель. — Червь движется на глубине, где вместо высушенного и запечённого солнцем грунта — податливая жижа. Ему не нужно бесконечно прогрызаться через твёрдый пласт земли, как какому-нибудь землеройному существу. Во время атаки на добычу, чтобы пробиться на поверхность, он разгоняет перед собой ударную волну из грязи. Та разрушает единый пласт однородной корки, превращая её в множество отдельных, никак не связанных между собой островков.

— И что нам теперь делать? — озвучил я вопрос, интересовавший и остальных.

— Не суетиться и готовиться к бою, нэк, — мастер неспешно поднялся, отряхивая полы своего потрёпанного балахона от налипшей соляной пыли. — Время пока ещё есть. Сейчас главное — самим не спровоцировать червя на преждевременное нападение.

— Разве он не собирается и так напасть? — я нахмурился, окончательно запутавшись в логике происходящего. — Вы же сами сказали, что он уже начал охоту.

— Червь прямо сейчас не голоден, — терпеливо пояснил Зуг’Гал. — Поэтому пока лишь кружит вокруг нас, проверяя заодно, не отбился ли кто-нибудь от общего стада. Это своего рода поведение пастуха.

— С чего такие выводы? — не унимался я.

— Он до сих пор не напал. А значит, не голоден. Выходит, недавно поел, — старик принялся загибать костлявые пальцы, будто перечисляя очевидные, само собой разумеющиеся факты. — Вот почему за время ночного перехода нас никто не атаковал. Червь совсем недавно сожрал здесь всех крупных хищников, включая некоторую мелочёвку, нэк. А новые твари на освободившуюся территорию пока не успели явиться.

— Но до этого момента мы не видели никаких следов, — возразил я, вспоминая ночной переход.

— А что ты хотел увидеть, Менос? Огромную воронку, ведущую в самые недра земли, какие оставляет после себя Рой? — Зуг’Гал неодобрительно покачал головой, явно разочарованный такой недальновидностью. — Так здесь ничего подобного попросту быть не может. После ухода червя обратно в глубину на поверхность выплёскивается жидкая грязь. Она растекается по округе, заливая всё вокруг пробитой дыры, будто разлитая похлёбка. Когда солнце всё это высушивает, соль кристаллизуется заново, и остаётся