Ученик гоблина 5 - Марко Лис

закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на внутреннем резерве, а кто-то нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на землю под собой, будто опасался, что она вот-вот разверзнется прямо под его сапогами.

— Выдержки им не хватает, — тихо заметил я, наблюдая, как один из магов нервно разминает пальцы, примеряясь к паре рунных глифов. Будто упражняясь на скорость реакции.

— Увы, но других у нас нет, — согласился старик.

— Главное, чтобы толк в бою был.

— А вот сколько от них будет проку — мы узнаем совсем скоро, нэк. Готовься, что бы ни случилось — не бегите. Побежите — сами себе подпишете приговор.

Я хотел было уточнить, чего именно мне следует ожидать, куда смотреть, к чему быть готовым, но не успел.

Земля под ногами дрогнула.

Сперва едва заметно, будто кто-то там, в глубине, ворочался во сне, устраиваясь поудобнее. Затем дрожь стала отчётливее, прошла через подошвы ботинок к коленям и, наконец, отдалась неприятной вибрацией где-то в самой челюсти. Я стиснул зубы, чувствуя, как по спине против воли пробегает целый рой мурашек, а желудок сжался в тугой комок.

— Принял приглашение, нэк, — коротко бросил Зуг’Гал.

Такое выражение лица бывает у игрока, только что бросившего кости на весь свой капитал разом и теперь наблюдающего, как они катятся по столу, ещё не зная, что выпадет.

— Тактика грязевого поршня, — быстро пояснил старик, заметив мой вопросительный взгляд. — На такой глубине червь начинает разгонять перед собой огромный поток жидкой подземной смеси, используя её вроде тарана. Ему нужно как следует размягчить запечённую солнцем корку — иначе, ударившись о слишком твёрдый верхний слой на полном ходу, он рискует сам себе что-нибудь повредить. Даже такая громадина, нэк, не любит зря рисковать собственной шкурой.

Земля вокруг нас, по всему периметру лагеря, ожила.

Она пошла волной, точь-в-точь как зыбь на открытой воде перед надвигающимся штормом, только вместо солёных брызг под ногами колыхалась сухая, растрескавшаяся соль. Монолитная корка, ещё минуту назад казавшаяся твёрдой, будто камень, начала покрываться сетью глубоких трещин, расползавшихся во все стороны с сухим треском, различимым даже сквозь грохот котлов и топот сапог штрафников. Мне на миг почудилось, будто вся земля под лагерем разом превратилась в тонкую корку льда над бездонной полыньёй, готовую в любое мгновение проломиться под собственной тяжестью.

Арах невольно пошатнулся и ухватился за меня, чтобы не упасть. Гоблин вцепился мне в предплечье с такой силой, что ногти ощутимо впились в кожу даже через ткань рукава.

— Держись, — прошипел я ему, сам толком не веря в собственные слова.

Земля вокруг нас продолжала свою жуткую пляску, и в какой-то момент я явственно ощутил, как под подошвами моих ботинок почва стала проседать, будто зыбкий песок под ногами человека, неосторожно ступившего в трясину. Я инстинктивно расставил ноги пошире, стараясь удержать равновесие, и одновременно вглядывался в сторону штрафников, ожидая, что именно там из-под соляной корки вот-вот вырвется чудовищная пасть.

Но судьба, как это часто с ней бывает, распорядилась иначе.

Под топающими и гремящими железом орками земля лишь слегка приподнялась, будто вздохнула, и снова опустилась, пропуская основной удар мимо, как волна, докатившись до отмели, теряет большую часть своей силы. Основной поток подземной волны прошёл мимо, чуть в стороне.

Зато там, где сгрудились Высшие рунники, в самом сердце нашего построения, почва внезапно вспучилась горбом, поднимаясь на добрых пару локтей над общим уровнем.

— Ого! — охнул Полуухий. — А почему нас подняло сильнее?

— Все назад! — Зуг’Гал первым сообразил, что происходит. — Он ищет где легче прорваться, нэк!

Но предупреждение опоздало на одно-единственное мгновение.

Вспученный пласт почвы разошёлся с оглушительным грохотом, и вверх фонтаном ударила жидкая соляная грязь, взмывая на добрый десяток шагов, разлетаясь мутными комьями во все стороны и обрушиваясь на землю уже мелким дождём. Ударная волна смела с ног всех, кто стоял поблизости, я увидел, как несколько магов покатились кубарем, будто тряпичные куклы.

Из самого центра этого грязевого гейзера, обдав всё вокруг волной гниющей сырости, вырвалась наружу колоссальных размеров пасть — широко разинутая, усеянная сотнями загнутых внутрь, будто рыболовные крюки, зубов, каждый размером с мою руку, а то и больше.

Одна из пар Пробуждённых рунников, оказавшихся ближе всего к точке прорыва, не успела даже дёрнуться, когда тварь заглотила обоих одним движением.

Мне казалось, что время на мгновение растянулось и замедлилось, будто мир вокруг нехотя доигрывал последние удары сердца, отпущенные тем двоим.

Двойка Пробуждённых рунников просто исчезла. Вот они только что стояли, вскинув руки в защитном жесте, ещё не успев толком понять, что происходит, и в следующее мгновение их не стало.

На один короткий миг где-то в глубине уже закрывающейся пасти вдруг полыхнуло неестественно ярким светом. Короткая бело-голубая вспышка вспыхнула и тут же погасла, будто там, внутри, в последнюю секунду своей жизни кто-то из проглоченных всё-таки успел активировать руну в бессмысленной попытке зацепиться за существование хоть на миг дольше положенного. Червь, впрочем, даже не поперхнулся, будто эта вспышка магии была для него не страшнее укуса комара.

Кольцеобразная единая челюсть сомкнулась с оглушительным звуком, от которого у меня заложило уши.

Хруста костей я не услышал. Грохот от выхода твари на поверхность, рёв вырывающихся фонтанов грязи и надсадный скрежет ломающейся соляной корки слились в единую, оглушающую стену звука, в которой утонуло абсолютно всё остальное.

— Демоны бездны, — прохрипел рядом со мной Арах, продолжая мёртвой хваткой цепляться за моё предплечье.

Неожиданное место появления червя и гибель рунников, произошедшая на глазах у остальных, сработала как спусковой крючок, погрузив всё вокруг в неконтролируемый хаос. Оставшиеся Высшие, охваченные ужасом, сорвались в неконтролируемый выплеск собственной магии. Вспышки самых разных рун одна за другой прорезали вечерний полумрак, ослепляя всех, оказавшихся рядом. Кто-то бил лучами света, кто-то швырял снаряды чистой стихии, кто-то и вовсе, судя по звуку, просто орал во всю глотку угрозы вперемешку с матом, забыв о всякой магии вовсе.

Один из молодых рунников рядом со мной опустился на колени прямо в грязь, зажимая уши руками, будто это могло стереть из памяти только что увиденное.

У самого в горле пересохло от увиденного.

Червь, не сбавляя набранного хода, продолжил выбираться на поверхность, взмывая всё выше и выше над лагерем, будто вылезающая из воды гигантская рыбина, вот только вместо чешуи её бока покрывали ряды подвижных костяных пластин, лязгавших друг о друга при каждом движении.

Вокруг