Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

— Так-то да, — я покивал, как бы соглашаясь с его доводами, — только вот ведь беда какая: ты ведь меня первым обманул. Я ведь тебя просил чистые комнаты мне дать. А ты там в них вошек разводить удумал за счёт постояльцев. Стало быть, твой обман первым был. И если бы ты не обманул, так и я бы не стал ничего говорить. И обмана бы с моей стороны не было бы.

Мужик хлопал глазами, пытаясь разобраться в моей словесной казуистике. Наконец до него дошло, что я над ним просто так издеваюсь.

— Значит, нету проклятия никакого?

— Тюфяки замени на чистые.

— Две резаны.

— Одна. И кормить будешь нас и лошадок наших три дня.

— Уговор.

Мы хлопнули с ним по рукам, и он довольно улыбнулся, считая, что надул меня в цене и в этот раз.

Ну, с меня не убудет.

А на второй день случилась очередная попытка ограбления. Я вроде и выглядеть старался неказисто, чтобы внимания к себе не привлекать, но откуда-то ведь они как мухи на мёд на меня липнут. Или мухи липнут на говно? Не, пусть будет лучше мёд.

Я возвращался от кожевенных рядов, прикидывая, как можно использовать местные дубильные вещества у меня в Сосновке, где Авдей уже расширял свою мастерскую. В узком переулке, зажатом между двумя высокими заборами, мне преградили путь трое. На вид — обычная городская шваль: лапти в онучах, ножи какие-то ржавые и кривые, тулупы драные. Зубы все чёрные, но они ими сверкают так, будто недавно новые виниры себе поставили и очень ими гордятся. Типичные такие гоп-стопщики.

— Слышь, паря, тулупчик у тебя больно тёплый для такого замухрышки, — прохрипел тот, что стоял в центре, вытирая нос грязным рукавом.

Я даже не замедлил шаг. У меня не было настроения марать руки о местную фауну. Ни трофеев с них, ни удовольствия от победы.

— Ника.

— Амплитуда на максимум, — отозвалась нейросеть.

Для окружающих ничего не произошло. Просто трое здоровенных мужиков внезапно синхронно рухнули в грязь, зажимая уши и открывая рты в немом крике. Направленный звуковой импульс, резонирующий с костями черепа, — штука крайне неприятная. Они не потеряли сознание, но на ближайшие полчаса мир для них превратился в сплошной кошмарный гул и тошноту. Я просто перешагнул через чью-то ногу и пошёл дальше. Это становилось уже рутиной — глушить бармалеев без единого касания. Но в этот раз я почувствовал странный след.

— За забором слева, — подсказала Ника. — Видишь того типа? Фома это, слуга в постоялом дворе у Окуня. Похоже, наводчик. Он только что сорвался в ту сторону.

— Метку на него успела повесить?

— Есесьно! — даже как-то удивлённо проговорила она, возмущаясь моим недоверием к её профессионализму.

— А на Окуня самого почему тогда не повесила и заранее не предупредила о том, что они задумали?

— Так ты команду не давал. Или ты предлагаешь на всех встречных такие метки вешать и прослушивать их круглосуточно?

— Ну… да. А так можно было?

— Принято.

— Ну, ты даёшь! А раньше не могла сказать, что можно по умолчанию на всех встречных вешать индивидуальные метки?

— Ты не спрашивал. Да и мощности ядра у меня теперь выросли, могу себе позволить.

Я только головой покачал. Сам раньше не додумался — теперь кого винить?

Видимо, хозяин постоялого двора и корчмы решил, что молодой парень с серебром — добыча лёгкая и безопасная. Когда я вошёл в едальный зал, Окунь стоял за стойкой и слушал сбивчивый громкий шёпот своего слуги. А тот, едва увидев меня в двери, подскочил как ужаленный и прыснул в кухню, даже не оборачиваясь.

Корчмарь смотрел, как я к нему подхожу, быстро бледнея, но старался делать невозмутимый вид.

В углу зала сидели четверо посетителей и ели кашу из стандартного меню этого элитного столичного заведения. Окунь покосился на них и слегка выпрямил спину. Посетители носили кольчуги.

— Стража городская, — определила для меня Ника. — Ты аккуратнее смотри.

— Слушай, дядя, — я облокотился на стойку и тихим шёпотом обратился к этому мафиозо. — Ты ведь знаешь, что в Киеве купцов грабить неможно. Вся торговля на этом стоит, а прибыль князю — дело святое. Как думаешь, что с тобой сделает тиун, если я сейчас вон этим доблестным воинам расскажу про твои с Фомой проделки?

Окунь сглотнул, и я почувствовал, как его бьёт мелкая дрожь.

— Не купец ты. Да коли даже так — не докажешь. Видаков у тя нету, — пробормотал он, стараясь тоже говорить негромко.

— Так мы сейчас вернёмся туда. Мужички-то уже, небось, оклемались — так они и подтвердят. Или ты думаешь, они откажутся за меня слово замолвить? Тебе ведь Фома рассказал уже, что я там с ними сделал?

— Что? — мужик побледнел ещё больше.

— Окунь! Ты же вроде на дурака не похож.

Я потянул за кожаный шнурок на шее, и мне на грудь из-за пазухи выпал костяной амулет. Простой толмач, но выглядел он весьма внушительно. Волеслав по кости резать оказался большой спец.

— Или мне тебя в жабу превратить?

— Не надо в жабу, — глаза у него прилипли к моему амулету, а самого реально затрясло.

— Жадность, Окунь, грех страшный. У всех богов карается лютой смертью. Но я нынче добрый. Значит так: постоялый двор твой мне нужен. Весь. С конюшнями, складом и правом на застройку пустыря, который к Днепру примыкает. Сколько за всё хочешь?

Был бы я простой купец, то скорее всего он бы просто попытался меня заговорить, да и прирезать, дождавшись нужного момента. Но против волхва ваши не пляшут.

Окунь вытаращил глаза.

— Да как же так… Это ж место от отца мне осталось… Купцы по весне у меня богатые останавливаются часто. Три сотни гривен кун!

Я закашлялся вполне натурально. Цены на недвижимость в столице, конечно, были высокие, но заламывать раз в десять больше реальной цены этой старой деревянной халупы с насекомыми — это был прям перебор. Она, конечно, стояла в реально козырном проходном месте между причалами и городом, привлекая в торговый сезон к себе большое количество постояльцев, но не до такой же степени. Он эти три сотни гривен кун за тридцать если только тут заработает. Да и то вряд ли — с его меню и вшами.

За пять гривен кун тут можно было купить хорошего боевого коня или небольшое стадо коров. У меня серебро было — но денег много