Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Сироту ведь обидеть может каждый… Ведь не все понимают, что не каждый сможет после этого убежать. А ссориться с родственниками из-за того, что я ненароком могу дядьку обидеть, мне тоже не нужно. Тем более если этот дядька на Киевский стол сесть удумал. Тут с кондачка не решить. Надо сперва как-то о себе заявить правильно.

— Но ты ведь волхв! И я так вижу — не из самых слабых. Я не знаю, откуда это у тебя, но так чего тебе бояться-то?

— На каждую хитрую задницу всегда найдётся… ещё более хитрая. Уже столько раз убеждался, что нельзя недооценивать своих противников. Я, может, и правда силён, но иногда силу можно победить и простым словом. Я же тут пока никто. Только имя одно да медальон отцовский. Нету за мной ни войска, ни славы. И денег пока тоже маловато. Так что, — я опять пожал плечами, — сам понимаешь… Рано пока. А вот как силы поднакоплю, так и поговорить можно будет уже по-иному совсем. Ну так как? Согласен?

Ивор взял в руку светильник и взвесил его.

— Говоришь, Сигурд Рыжий у тебя воеводой ныне? Знавал я его отца когда-то. Храбрый воин был. Умом не шибко выделялся, но и дураком его никто бы не назвал. И сынок у него такой же вырос. А коли и люди его тебе присягнули, то, стало быть, поверили они в тебя, княже. А это дорогого стоит.

Он опять посмотрел на камушек в руке.

— Но вот это… Это, князь, такие деньги, что всякая власть захочет это точно себе прибрать. А потому ты прав: не надо пока тебе к дядьке на поклон идти. У князей в таких делах разговор короткий. Было твоё — станет моё. Но ты точно уверен, что летом в Киев Болеслав придёт?

— Попытается. Но тут всё сложно.

— Есть у меня в Новгороде лавка тоже. Летом можем и туда уйти, если что.

— Так значит, ты согласен?

— Да кто ж в здравом уме от такого предложения откажется? — купец усмехнулся в усы и огладил рукой бороду. — Тридцать процентов, говоришь?

— Пять. Ивор, не перегибай! Тут ещё и твоим правнукам достанется.

— Ну, попробовать стоило! — он опять усмехнулся. — По рукам!

И мы крепко пожали друг другу руки. До хруста в костях. У него. Что вызвало в его глазах ещё большее уважение.

— С чего начнём?

— Сперва надо пригласить ко мне в корчму купцов побогаче, которым можно будет товары продемонстрировать, и аукцион устроить. Я для начала по одному камешку выставлю на продажу.

— А у тебя, кроме светляка этого, ещё что-то есть? — купец аж на месте подпрыгнул.

Настало время мне усмехаться.

— Есть, Ивор, ещё много чего есть. Так что твои пять процентов с продаж могут скоро оказаться целой горой золота. Лишь бы не завалило тебя им насмерть. А потому надо делать всё постепенно, чтобы зависть людская не взыграла каким-нибудь поджогом или убийствами. При таких деньгах всяко может быть. Вот для этого ты мне и нужен со всеми твоими людьми.

— Это я понял, княже, потому и уговор у нас уже. Но только не думал, что всё настолько… А, кстати, на сколько?

Я полез за пазуху и достал ещё три камешка, аккуратно выставив их на стол перед удивлённым купцом.

— Вот теперь, раз уговор у нас уже есть, могу и показать, — я дотронулся до горюч-камня, и от него тут же в комнате стало тепло.

Кроме обычного нагревателя я вставил в него купол климат-контроля в форме куба, который сам высчитывал объём помещения и выставлял параметры, оптимальные для жилой комнаты: плюс двадцать два, влажность, давление воздуха, его чистоту от пыли, насыщенность кислородом и озоном (для придания свежести).

В последнюю версию прошивки я вставил было устранение неприятных запахов, но что-то там у меня не совсем так пошло, и они исчезли вообще все. Как после ковида. После чего я отключил этот контур нафиг и не стал больше с ним особо заморачиваться. Матрёна обычно для запаха травки разные по комнатам развешивала, и этого хватало.

Купец открыл рот и заозирался по сторонам.

— Это… надолго?

— Как и светильник — на три месяца. Если не выключать. Но дальше можно заряжать — и опять на три месяца непрерывной работы. За отдельную плату, разумеется. И только у нас.

Купец потянулся за кружкой и отпил смачный глоток мёда. В горле, похоже, у него всё ещё было сухо. Он отхлебнул ещё.

— А эти? — прохрипел он, закашлявшись.

— Этот — для ледника. Ему и лёд с реки не нужен. А этот — баюн.

— Как ты сказал?

Я думал, что глаза у него так расширяться не могут, но, похоже, купец решил со мной в этом поспорить. И я бы проиграл.

— Музыку играет и песни поёт, — кивнул я ему и нажал на камешек в трёх местах.

Из него тут же полилась негромкая, нежная мелодия.

А купец, наконец-то, упал в счастливый обморок с улыбкой на лице. Не вынесла у него душа подсчёта таких крупных сумм барыша, которые он вдруг отчётливо ощутил в своих руках.

…

Необходимость привлечения кого-то из местных купцов я понимал уже давно. Кандидатуру Ивора Северянина выбирал тоже долго. И, похоже, я в нём не ошибся.

Кроме чисто меркантильного интереса в барыше у старика, похоже, ещё осталась неуёмная тяга к авантюрам. Осёдлый образ жизни простого торгаша явно был поперёк горла бывалому ветерану множества битв. Оттого и ездил он сам с караванами из Новгорода до Киева и обратно, чтобы в случае чего мог ещё в дороге и мечом помахать. Не отпускала его прежняя жизнь лихого рубаки — у викингов это в крови. Вальхалла ждёт героев, а не стариков, которые умрут своей смертью на ложе.

— Ты же понимаешь, княже, — в глазах купца уже плясали искры азарта, — что просто так выйти на торг с новым товаром от своего имени у тебя не получится. И дело не только в «торговом мыте». Тут ведь может и князь вмешаться сразу, объявив товар княжьим и выкупив по нижней цене.

— Ну так я к тебя и пришёл за этим. Ты и будешь продавать. К тебе-то князь не посмеет так оголтело лезть. Мы ведь сразу всем объявим, что товар сей только через Северянина продаваться будет и по цене тобою назначенной.

— Только тут ведь какое дело… — купец задумчиво почесал бороду. — Кроме старшей дружины князя в столице осталось ещё много «обиженных». Это те из старых родов, которые после смерти Володимира либо растеряли