Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— А вот это с его высочества спрашивайте. Ни в жизнь не поверю, что он не придумал, как сюда мужичков заманить.

— Придумал, не сомневайтесь, — усмехнулся я. — Но об этом завтра. Поздно уже, спать пора. Как там, кстати, мой наследник?

— Дрыхнет без задних ног, — тихо ответил умевший оставаться совершенно незамеченным Воробьев.

— Не сочтите мои слова дерзостью, но отчего вы стали делиться своими планами с таким человеком? — с толикой ревности в голосе поинтересовался Муравьев, когда мы остались одни. — Нет, я признаю, за генералом Тацыной множество достоинств. Он, вероятно, прекрасный исполнитель, но…

— И не только исполнитель, — без тени улыбки ответил я. — Несмотря на то, что Петр Федорович любит прикинуться простачком, на самом деле он не глупее доброй половины наших сенаторов или министров.

— Ну, это не так сложно…

— Да уж… Но Тацына не просто очень толковый казачий генерал, сумевший с ограниченными силами нанести союзникам столько вреда, что его именем наверняка теперь пугают детей. Он — гений! Да-да, не удивляйся. Я как-то поинтересовался подробностями проведенных им боев, и знаешь, в чем дело? Казаки под его началом ни разу не повторились! Всякий раз случалось что-то новое, неизменно ставившее англичан и французов в тупик. Именно поэтому я и делюсь с ним всем. Он должен не просто представлять конечный итог наших усилий, но и сам выбирать путь к нему.

Впрочем, на следующий день разговор так и не состоялся. Прибывший по реке пароход «Шилка» сообщил о появлении вблизи Николаева британских кораблей, после чего мы спешно вернулись назад, приказав напоследок Тацыне и его людям поторапливаться. Правда, пока мы дошли, выяснилось, что тревога ложная, ибо англичанин оказался купцом, зашедшим в наши воды, чтобы исправить полученные во время шторма повреждения.

Без боя, однако, не обошлось, правда, дала мне его дорогая супруга. Беременность Стаси постепенно достигла того момента, когда на смену токсикозу пришли странные вкусовые потребности, совмещаемые с перепадами настроения и капризами.

— Ты меня не любишь! — без обиняков заявила Анастасия Александровна, стоило нам остаться одним. — Бросил здесь в этой дыре, без всякого приличного общества!

— Не преувеличивай, — постаравшись проявить сдержанность, отвечал я, — нас с Николкой не было всего несколько дней. Но за это время мы многое успели.

— Боже, мне так хочется клубники, — вздохнула пропустившая мимо ушей мой рассказ великая княгиня. — Только не со сливками, как в ресторации, а свежей, прямо с грядки. Чтобы пахла…

На немного подурневшем лице жены появилось мечтательное выражение, хорошо знакомое Косте по прошлому браку.

— Боюсь, что клубники в здешних крах нет, — развел я руками. — Но кое чем я тебя порадовать, наверное, все-таки смогу.

— И чем же?

— Осень на Дальнем Востоке, дорогая моя, время поистине благодатное. Да, тут пока нет привычных нам фруктов и ягод, зато зреет брусника, красника, лимонник и даже вот это, — по моему знаку вестовой принес блюдо с зелеными ягодами.

— Это что, крыжовник? — поморщилась Стася.

— Не совсем. Ученые называют ее Actinidia kolomikta [3], а вот местное наименование я, признаться, пока так и не выяснил. Но поверь мне, это очень вкусно!

Заинтересовавшись моим рассказом, Анастасия Александровна взяла одну ягодку и осторожно, будто чего-то опасаясь, раскусила ее.

— Ну как? Чувствуешь нотки, свойственные землянике, арбузу, банану и даже ананасу?

Ответом мне послужило недолгое молчание, перемежавшееся совсем неаристократическим чавканьем.

— Очень вкушно!

— Будь осторожней, милая. В твоем положении нельзя допускать никаких излишеств, — пытался я притормозить истребление даров природы.

— Знаю, — вздохнула великая княгиня, с сожалением глядя на опустевшую тарелку. — Но, увы, ничего не могу с собой поделать. Я, наверное, очень глупо выгляжу?

— Не более чем другие беременные женщины.

— Мы останемся здесь зимовать?

— Нет. Здешние воды плохо подходят для этого. Да и продовольствия маловато. Мы уйдем в теплые моря, посетим порты Японии и Китая.

— Но там же война?

— Ничего страшного. Китай большой, а боевые действия ведутся далеко не везде.

— Скажи, ты правда собираешься воевать с японцами?

— С чего ты взяла?

— Слышала твой разговор с Лихачевым перед его отплытием. Он, наверное, уже достиг этого острова со странным названием Тсу-сима?

— Полагаю, что так.

— И ты хочешь у японцев его отнять! — последние слова были не вопросом, а утверждением.

— Дорогая, ты не устала?

— Не смей уходить от темы! И вообще, сам же говорил, что беременность не болезнь, а нормальное состояние для здоровой женщины!

— Боже, неужели я так много болтал⁈

— Вот и не веди себя со мной как с больной или маленькой…

— Сказала девочка, совсем недавно слопавшая целое блюдо незнакомых ягод, потому что «не смогла удержаться»!

— Тебе что, жалко? — сверкнула глазами Стася, но тут же пошла на попятный. — Прости, милый, я знаю, что веду себя странно, но почему-то ничего не могу с этим поделать. У меня то и дело меняется настроение, отчего я уже несколько раз накричала на служанок. Не представляю, как они меня терпят?

— Полагаю, за деньги, которые мы им платим.

— В последнее время меня выносит только Габи. Вот уж действительно ангельская душа!

— О, да!

— Не смей иронизировать над бедной девушкой!

— И в мыслях не было.

— Тогда расскажи, что ты хочешь от Японии и почему Пепел Цусимы стучит в твоем сердце?

— Я и такое ляпнул?

— Да, милый. Во сне ты иногда разговариваешь. Но можешь быть спокоен, я ничего никому не расскажу. Просто поделись со мной. В конце концов, мое состояние скоро пройдет, и я смогу рассуждать вполне хладнокровно.

— Ну хорошо. К нынешней Японии у меня нет никаких претензий. Но при всем при этом я очень опасаюсь той страны, которой она может стать.

— Прости, но ты говоришь непонятно.

— Видишь ли, японцы очень трудолюбивый и дисциплинированный народ. Они храбры, предприимчивы и болезненно самолюбивы.

— И это повод их завоевать? — мягко улыбнулась жена.

— Упаси нас от этого Бог. Россию и без того населяет множество народов, многие из которых искренне ненавидят друг друга. Посему присоединить к ним еще один, имеющий к тому же древнюю культуру и славную историю, было бы