Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

что ничего дурного не случилось, — распорядился Степан Анисимович. — Нам нужно еще раз расспросить его о людях, которых караван встретил возле телеграфной просеки.

Ли перевел. Ульгэ выслушал и что-то коротко ответил.

— Говорит, спрашивайте, — сообщил Ли.

Крестный указал на разложенную на столе карту.

— Пусть сперва покажет, где именно они повстречались.

Ульгэ подошел к столу, долго всматривался в незнакомый чертеж, потом провел пальцем вдоль линии и ткнул чуть западнее зимовья.

Игнат Савельевич подался вперед.

— Оно самое. Как раз третий столб.

— Сколько было людей? — спросил крестный.

Ульгэ сперва поднял два пальца.

— Двое, — сказал Ли. — Один в полушубке, не казак и не солдат. Второй нес деревянный ящик с ручкой. Возле санок лежала бухта проволоки. Ульгэ решил, что они чинят телеграф.

— Что за ящик? Большой?

После перевода орочон развел ладони примерно на пол аршина, потом показал, как незнакомец нес ящик за верхнюю ручку.

— Они работали у столба или просто стояли рядом?

Ульгэ заговорил подробнее, время от времени показывая руками.

— Один стоял у санок и смотрел по сторонам, — перевел Ли. — Второй возился возле столба. Провод был спущен вниз. Когда они увидели караван, тот человек сразу поднял провод и отвернулся.

Игнат Савельевич покачал головой:

— Не было там вчера наших мастеров. Ни из Лончаково, ни из Козловской. Я бы про то знал.

— Незнакомцы видели орочонов? — спросил Степан Анисимович.

— Видели, — перевел Ли после короткого ответа Ульгэ. — Тот, что стоял у санок, долго глядел на караван. Потом они быстро собрали вещи и ушли.

— Когда это было?

— Вчера, до полудня.

— Куда направились?

Ульгэ показал вдоль линии на запад.

— По просеке, в сторону Козловской, — перевел Ли.

Крестный ненадолго задумался, постукивая пальцем по столу возле обрезка проволоки.

— Спроси, сможет ли Ульгэ узнать этих двоих, если снова увидит.

Орочон выслушал перевод и уверенно кивнул.

— Говорит, одного запомнил хорошо, — пояснил Ли. — На левой щеке старый шрам, на голове шапка из заячьего меха. Второй почти все время стоял спиной.

— Добре. Поблагодари Ульгэ. Пускай возвращается к своим, но ежели припомнит еще что-нибудь, пусть сразу передаст через тебя.

Ли перевел. Старый орочон приложил ладонь к груди, забрал шапку и вышел. Алексея крестный пока оставил: могли понадобиться пояснения.

Затем Степан Анисимович распахнул дверь и крикнул дежурному:

— Дениса Палыча Албазова сюда. Немедля!

Албазов появился вскоре, на ходу расстегивая полушубок.

— Звали, Степан Анисимович?

— Берешь двоих казаков и идешь с Игнатом Савельичем на просеку. Проверите столб, скрутку и подходы. Сперва осмотрите следы, только потом беритесь за провод. Особо ищите место, где стояли санки и куда ставили ящик.

— Сделаем.

— Осторожнее там. Может, линию готовили к обрыву. А может, подключались и слушали телеграф.

Албазов нахмурился.

— Разве такое возможно?

— Не знаю, — ответил крестный. — Оттого и посылаю вас разобраться. Ежели людей тех обнаружите, постарайтесь проследить, куда направятся.

— Понял, Степан Анисимович.

Албазов кивнул Игнату Савельевичу, и оба вышли собираться в дорогу.

Стемнело рано.

Орочонский лагерь затих. На площади у правления горели фонари. Я переписывал дневные постановления, когда со стороны Козловского тракта донесся топот копыт.

Дежурный вышел на крыльцо и вскоре появился с нарочным.

— Срочный пакет из Козловской! Для исполняющего обязанности атамана!

Степан Анисимович принял запечатанный конверт. Осмотрел сургуч, исходящий номер и подпись на обороте.

Крестный сломал печать. Мы с Огородником стояли рядом.

Степан Анисимович прочел сперва молча. Потом вернулся к началу и нахмурился.

— Что там? — спросил Огородник.

Крестный разложил лист на столе и прочел вслух:

— «Исполняющему обязанности атамана станицы Лончаково вахмистру Кравцову. Получены сведения о готовящемся нападении на казённый приисковый транспорт. Обоз выступил досрочно и следует изменённым маршрутом. Предписывается немедленно выслать усиленный встречный конвой к Чёрному ключу. Прежний путь по реке и старой гати не занимать. Выделить не менее дюжины казаков. Для опознания использовать пароль предыдущего транспорта. Обратных запросов по открытой телеграфной линии не производить».

Глава 11. Третий столб

Срочное донесение лежало на столе рядом с обрезком медной проволоки, который Игнат Савельевич привез с телеграфной просеки. Тут же записанные мною показания Ульгэ и прежние бумаги по сопровождению приисковых транспортов.

За окнами окончательно стемнело. Вьюга задувала будь здоров, а мы снова перечитывали доставленное из Козловской предписание.

Албазов с Игнатом Савельевичем и двумя казаками вернулись с просеки незадолго до появления нарочного. Третий столб они осмотрели, нашли свежую вставку и место, где недавно стояли легкие санки. Самих людей поблизости не оказалось.

Следы уже было почти не разглядеть. В темноте казалось, что колея уходит вдоль просеки к Козловской. Далеко по ней Албазов не пошел: неизвестные могли быть рядом, а лезть ночью по чужому следу, не зная их числа и намерений, было глупо.

Теперь Денис Палыч стоял возле стола, растирая покрасневшие пальцы.

— Транспорт выступил досрочно, — произнес крестный. — Прежний путь поврежден. Встречать нужно у Черного ключа. Сперва провести разведку и очистить проход. Выставить не меньше дюжины казаков. Для опознания использовать прежний пароль.

Он перевел взгляд на Огородника.

— Тебе что-то не нравится, Денис Иванович?

— Почитай, все.

Огородник придвинул прежнюю ведомость.

— По расписанию транспорт должен выйти позже и идти по реке до косы, потом через старую гать. А тут и путь другой, и срок, и прежний пароль. Вдобавок возле третьего столба кто-то с проводами мудрил.

— Свежая вставка там и правда есть, — подтвердил Албазов. — И следы двух человек.

— Но распоряжение доставили из Козловской, — заметил крестный.

— Нам привезли заверенную копию телеграммы, — ответил Огородник. — Кто ее составлял, кто передавал и кто принимал, мы не знаем.

Номер, время приема и подпись дежурного на первый взгляд выглядели как надо. Только после хабаровской неразберихи, тайной проверки телеграфных аппаратов и ареста Овсянникова доверия бумага не внушала. Хуже всего, что времени на проверку почти не было.

— Глеб Маркелович ровно о таком и предупреждал, — сказал я.

— Помню, — отозвался крестный.

Он прошелся по кабинету.

Не исполнить настоящий приказ — оставить казенный транспорт без помощи. Исполнить поддельный — вывести из станицы дюжину казаков прямо под засаду.

К тому же в холодной сидели китайские контрабандисты и хабаровский приказчик. Без караула их не оставишь. Орочонский лагерь стоял у протоки,