Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

Игнат снял шапку и почесал затылок.

— Как это я ее прежде не увидел-то?

— Снегом прикрыло, — заметил Албазов.

— Снегом, да и темно было. Мы скрутку сверху рассматривали, а пластинка с обратной стороны, почти у земли. Надо было кругом расчистить.

Он поднял голову и показал на провод.

Между изоляторами виднелась короткая вставка. Концы соединялись с основным проводом двумя свежими скрутками. Работа грубоватая, но надежная.

— Так чинят? — спросил я.

— Временно можно. Поврежденное место вырезали, вставку поставили. Потом весь пролет заменить полагается или хотя бы спайку сделать как следует.

— А тонкая проволока?

— Могли ею прихватить провод, пока скручивали. Только рабочие обычно железной вязкой пользуются.

Отон тем временем продолжал осматривать снег у кустов.

— Тут санки стояли.

След сперва и правда тянулся вдоль линии к Козловской. Отон прошел по нему несколько десятков саженей, остановился и вернулся к зарослям тальника.

— Не туда.

Он раздвинул ветви и показал неглубокую борозду. Один полоз прошел под кустом, где ветер не успел сравнять снег. След второго почти исчез на открытом месте.

— Тут повернули.

Колея пересекла узкую полосу просеки и нырнула за кусты.

— Сперва прямо прошли, потом круто в сторону взяли, — заметил Отон. — Может, дорога такая. А может, не хотели, чтобы поворот от столба видно было.

За кустами след снова лег почти параллельно линии. Впереди, в неглубокой лощине, стояла небольшая избушка. От столба до нее было не больше версты, но с просеки дом закрывали ельник и высокий тальник. Дым из трубы ветер прижимал к земле и тут же уносил.

Возле стены стояли легкие санки.

— Вот куда они ушли, — сказал Албазов. — Сейчас проверим.

Трофимова урядник отправил к заднему окну, меня — за сарай. Отону велел обойти дом с дальней стороны и проверить, не уходят ли от него другие следы. Сам подошел к двери и постучал.

— Кто внутри? Выходи по одному, руки держать на виду!

За дверью загремело. Послышалась ругань.

Первым вышел человек в заячьей шапке. На левой щеке тянулся длинный белесый шрам. Следом появился мужчина в сером башлыке.

Приметы первого совпали полностью. Второго по лицу Ульгэ описать не смог, но рост, одежда и башлык подходили.

— Вы кто такие? — потребовал человек со шрамом. — По какому праву тут винтовками машете?

— Урядник Албазов, станица Лончаково. Назовитесь и предъявите бумаги.

— Телеграфный надсмотрщик Артемий Федорович Голубев. Это рабочий Матвей Рябов. Мы здесь по служебной надобности.

— Оружие на стол. Потом бумаги.

Отон показался из-за угла и покачал головой.

— Других людей нет. Два следа к нужнику, два к сараю. Дальше только старые.

Албазов кивнул и велел всем войти в избушку.

На нарах лежали два полушубка. Возле стены стоял деревянный ящик с металлическими накладками на углах. Рядом лежали мотки проволоки, лестничные крюки, клещи и инструменты.

Я разложил бумаги на столе.

Служебное удостоверение телеграфного надсмотрщика Артемия Федоровича Голубева. У напарника книжка линейного рабочего Матвея Рябова. Маршрутный лист из Козловской, предписание на осмотр линии до Казакевичевой, ведомость инструментов и опись переносного испытательного прибора.

Печати, подписи и даты выглядели настоящими.

— Возле Лончаково отчего не отметились? — спросил Игнат Савельевич.

— Где отмечаться? — Голубев сердито взглянул на него. — Станции у вас нет. Маршрут открыли в Козловской, закроем в Казакевичевой.

— В линейный журнал могли запись внести.

— Журнал в Козловской. На столбе служебную метку оставили, чего ещё?

Игнат промолчал.

— Позавчера почему работу не закончили? — спросил Албазов.

— Не бросили мы ее. Нашли разъеденное место, спустили провод. Тут оленьи нарты показались. У крайнего оленя рога, — Голубев развел руки, — во какие.

— Пришлось провод срочно поднять, чтобы не зацепили. Пока караван проходил, стемнело. Поставили временную вставку и ушли сюда.

— А вчера что делали?

— Проверяли соседние пролеты. Ослабевший сигнал мог идти не из одного места. До следующих столбов дошли, изоляторы осмотрели, землю у опор проверили. Вернулись перед метелью. Нынче собирались снять вставку и заменить пролет как следует.

— Почему вечером возле столба вас не нашли?

— Потому что мы здесь были. В такую метель, мил человек, кто по столбам лазает? С головой дружить надо.

— Орочоны говорят, вы двинулись в сторону Козловской.

— Избушка от столба как раз с той стороны. Куда нам было идти, в тайгу?

— А по сторонам чего озирались?

Голубев усмехнулся без веселья.

— Провод на снегу лежал. Ежели какой лихач на нартах налетит, нас же потом виноватыми и сделают.

Объяснение выходило складным.

— Прибор покажите, — приказал Албазов.

Голубев открыл деревянный ящик.

Внутри находились две катушки, латунные зажимы, стрелочный указатель под стеклом и свернутые провода. Каждый предмет лежал в своем гнезде. Номера на приборе и катушках совпали с описью.

— Для чего он?

— Проверять целость цепи и находить слабые места.

— К телеграфному проводу подключается?

— К нему.

— Значит, телеграммы принимать тоже может?

Голубев помедлил.

— Для обычного приема он не предназначен. Ленты не пишет, звуков не отбивает, может только ток показывать.

— Но знаки по стрелке разобрать можно?

— Отдельные импульсы опытный человек различит, — нехотя признал Голубев. — Если передача медленная, линия чистая и знаешь, когда смотреть. Длинную депешу так не примешь, половину знаков пропустишь. Для надежного приема нужен аппарат.

— А у вас подходящий имеется?

— Нет, конечно. Только испытательный указатель и ключ.

Я наклонился над ящиком. Подключение оказалось проще, чем представлялось мне ранее: один зажим к линии, другой к земле. Человек с нужным аппаратом, знающий время передачи, мог сделать почти то же самое тайком, не отсвечивая.

— Почему в распоряжении запрещают делать обратный запрос по открытой линии? — спросил я.

Голубев пожал плечами.

— Потому что грамотный телеграфист при желании такую линию подслушает. Особенно если знает время передачи. На постоянной станции журналы, дежурные, проверка знаков. А тут подключился между столбами, и ищи потом ветра в поле.

— Из Лончаково раньше как запросы отправляли?

— Через линейную избушку. Из Козловской привозили ключ и звуковой аппарат либо вызывали передвижную партию. Потому вам и запретили подключаться: лишнюю передачу на этом участке пускать не хотят.

Игнат взял из ящика моток проволоки и приложил к принесенному обрезку.

— Ваш?

Рябов впервые подал голос:

—