Ада - Гала Мрок

Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.

Внутри всё обрывается. Закари застывает на полуслове. Его глаза расширяются, улыбка гаснет, сменяясь ужасом. Он делает шаг назад.

— Ты конченая мразь! — слова хлестко слетают с моих губ. — Собака… Мать твою! Маленький щенок — какую угрозу для тебя представлял?

Обжигающая лава гнева растекается по телу, кровь стучит в висках, кулаки сжимаются. Хочется орать, броситься на него, придушить этого сумасшедшего, бесчувственного гада, который возомнил себя тем, кто вправе распоряжаться, кому жить, а кому умереть.

Крис невозмутимо открывает дверцы нижнего шкафа, кидает труп собаки в мусорное ведро. Включает воду, тщательно намыливает руки.

— Я знал, что женщины глупы, но чтоб настолько, — бросает он через плечо. — Шавка своим лаем стала бы маяком для тварей. Они реагируют на звук. И это был единственный способ заставить её замолчать, — он неторопливо вытирает руки бумажными полотенцами. — И заметь, гораздо гуманнее, чем бросить её одну, тем самым обречь на голодную, медленную, мучительную смерть.

Разум цепляется за логику. Мне нечем парировать. Ведь он прав. Этот жестокий поступок имеет свои оправдания, с которыми не поспоришь.

Что произошло в жизни у этого блондина, что он настолько очерствел, даже в некотором роде обезумел? Его телесные реакции не всегда соответствуют ситуации — явный признак психического сбоя. Холодная расчетливость, отсутствие эмпатии, эта пугающая отстраненность…

«Мне ли его судить, не зная, через что ему пришлось пройти?» — проносится в голове. Перед глазами мелькают обрывки возможных сценариев: война, потеря близких, месяцы выживания…

Может, стоит к нему подобрать другой подход? Например, проявить заботу — может, это его смягчит?

Возможно, стоит попробовать. Хуже уже не будет. Куда уж хуже.

Взгляд скользит к дивану, где спит Кайл. Крис стоя около него натягивает белые перчатки. От его настроения, его рассудка зависит жизнь любимого человека.

Внутри всё ещё кипит, но я заставляю себя говорить спокойно:

— Допустим, ты прав. Но мог бы просто сделать это не у нас на глазах.

Крис поворачивается ко мне — в глазах ни тени переживания. Он вскрывает пузырёк с лекарством.

— А смысл? — поднимает взгляд, голос звучит непринужденно. — В этом мире выживет тот, кто не боится смотреть правде в глаза, какой бы жестокой она ни была. Всем вам придётся переступить через себя и через ваши радужные границы. Стать чудовищем в человеческом обличье. Выпустить на волю своих демонов, которых вы так тщательно скрываете под маской сочувствующих, сопереживающих, заботливых, честных… — он делает паузу, словно давая словам осесть в воздухе, и добавляет тихо: — Внутри мы все одинаково черны.

Его слова вскрывают то, о чём я старалась не думать. В голове мелькают образы: лица тех, кого больше нет, моменты, когда инстинкт выживания заглушал голос совести.

Закари, сидящий рядом, напряженно следит за разговором. Его взгляд прикован к Крису. В глазах читается смесь испуга и… понимания? Будто он тоже видит в этих словах правду, от которой хочется отмахнуться, но нельзя.

— Значит, по-твоему, единственный способ выжить — это стать монстром? — наконец комментирую его тираду.

Крис пожимает плечами, вкалывает препарат в плечо и спокойно отвечает:

— Это факт, Ада. Реальность. И чем раньше вы это поймете, тем легче примите.

Кайл тихо постанывает, будто каждый выдох даётся ему с усилием. Мышцы на лице заметно подёргиваются: уголок рта вниз, брови то сходятся к переносице, то расслабляются.

Подбегаю к нему, хватаю за руку — она прохладная и безвольная.

— Что с ним? — лихорадочно перевожу взгляд с Кайла на Криса.

Крис отодвигает меня в сторону с нескрываемым раздражением. Он хмурится, отчетливо видно, что сдерживает вспышку гнева.

— Из-за твоей пустой болтовни придётся добавлять наркоз, — бросает он, не глядя на меня. — Займись делом, найди что пожрать. У бабки явно должна быть еда.

Разворачиваюсь и бреду на кухню. В голове стучит одна мысль: «Только бы с Кайлом всё было хорошо…»

Глава 16

Это было ужасно. Кайл орал дурниной, будучи в отключке. Несмотря на все старания Криса и препараты, которые он использовал во время операции, брат не успокаивался: крутил головой, мычал, стонал, тело дёргалось, будто он сражался с невидимым врагом в каком-то кошмарном сне.

Я стояла в стороне, накладывая в тарелки еду, и молилась про себя. В горле стоял ком, а в груди — тупая боль от невозможности помочь.

Сейчас я рада, что Закари с нами: благодаря его присутствию мне не пришлось участвовать в этом кошмаре напрямую. Зак, под наставлением Криса, удерживал Кайла. Когда нужно, он обрабатывал рану, аккуратно стягивал края кожи, следил за тем, чтобы брат не навредил себе ещё сильнее.

Крис работал сосредоточенно, его движения были четкими и выверенными. Он то и дело проверял дозировку, добавлял препараты, бормотал что-то себе под нос.

— Здоровый лось. Даже такая дозировка не вырубает, — бросил он через плечо, не отрываясь от работы. — Держи его крепче.