Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

Оставил мужиков за уборкой и с добычей под мышкой зашагал к мыловарне. Площадка к этому часу опустела, тетушка давно ушла, паренек тоже, и только чан с отработкой, которую я велел сохранить, стоит на месте и никуда не делся. За время простоя содержимое отстоялось, так что сверху теперь мутная водянистая бурда, а вот к дну жидкость по идее густеет, и где-то там, у самого дна сидит то, ради чего я сюда пришел.

Глицерин тяжелее воды, это из курса органической химии, который в прошлой жизни мог казаться скучной теорией, а в этой превращается в рабочий инструмент. Рукоятка трезубца, как я когда-то объяснял себе устройство жировой молекулы, три хвоста жирных кислот, которые уходят на мыло, и одна ручка, глицерин, которая остается в маточной жидкости после высаливания. Мыловары эту жидкость сливали как отходы, а в ней процентов пятнадцать полезного вещества, может и больше, ведь копят несколько циклов.

Подобрал черпак, подтащил пустое ведро и принялся осторожно снимать верхний слой. Горшок за горшком мутная бурда перекочевывала в ведро, а я старался не тревожить дно, все-таки одно кривое движение, и всё, сиди дальше, жде пока муть осядет и жижа снова разделится на слои.

Чем ниже опускался черпак, тем гуще становилась жидкость, вода уступала место чему-то вязкому и тяжелому. Последние пару пальцев на самом дне оказались именно тем, что нужно, тягучая маслянистая масса с легким желтоватым оттенком, липнущая к черпаку и неохотно стекающая обратно. Вот он, глицерин в более-менее концентрированном виде. Не чистый, конечно, примесей хватает, и цвет далек от прозрачного, но для первого опыта сойдет.

Вычерпал остатки в отдельный горшочек поменьше и выпрямился, разглядывая свой улов. Два горшка, один со слизью гнилохода, второй с глицерином. Обоих понемногу, на серьезное производство не хватит даже при самом щедром воображении, зато на проверку идеи в самый раз.

А пока я шел обратно к участку, мысли в голове наконец выстроились в ту цепочку, которая зудела где-то на задворках сознания с тех пор, как система выдала анализ слизи. Окислитель на азоте, так его обозвала система, и это определение тогда кольнуло чем-то знакомым, но копать глубже было некогда. А теперь время нашлось, и разобраться стоит, хотя результат раскопок заставляет нервничать.

Окислитель плюс глицерин. В прошлой жизни эта комбинация при определенных условиях давала штуку пострашнее любого пороха, и мне ли об этом не знать, столько лет общались со взрывчаткой, можно сказать даже женился на ней.

Там, правда, были чистые реагенты заводского качества, контроль температуры с точностью до градуса, что для экзотермической реакции очень даже важно. Все-таки при малейшем перегреве лаборатория может превратиться в воронку, а тут у нас как бы пищеварительный сок дохлого червяка и донный осадок из мыловарного котла.

Может сработать, а может выйти обычная вонючая каша, которую придется выливать в реку и делать вид, что так и было задумано. Но если сработает, вопрос с пустыми и любыми другими гостями из леса решится куда веселее, чем мечами и копьями.

Шалаш Сурика стоял темный и пустой, парень как стемнело сразу удрал, побаловался со своими кирпичами минут пятнадцать, высунул нос наружу, принюхался к вечернему воздуху и потрусил в сторону дома. Это хорошо, что заставлять не приходится, прислушался, значит. А может, дома теперь козинаками кормят, отходы от производства плиток там точно есть, зачем добру пропадать.

В общем, никто не пристал, можно спокойно заняться делом. Подхватил горшочки, палочки, моток веревки и пошел к реке, подальше от лишних глаз.

Место нашел подходящее в четверти часа ходьбы от деревни, где русло сужается и течение ускоряется, а на берег уже натаскали камней, и бросили пока за ненадобностью. Вода идет быстро, журчит между валунами, и температура у нее к осени опустилась градусов до десяти, а может и ниже, пальцы немеют за полминуты. Для моих целей лучше не придумаешь, в общем.

Выложил из камней невысокую стенку полукругом, сантиметров в шестьдесят высотой, и укрепил ее глиной изнутри на случай, если что-то пойдет не так. За такой стенкой можно присесть и чувствовать себя в относительной безопасности, хотя слово «относительная» тут работает на полную катушку, ведь от серьезного взрыва эта конструкция защитит примерно как зонтик от камнепада. Но камни хотя бы собьют осколки и примут на себя ударную волну, так что шансы мои немного подрастут, а это уже приятно.

Горшочек со слизью я зафиксировал между камнями прямо в потоке, вдавив его в гальку и подперев булыжниками с обеих сторон, чтобы течение не унесло, но при этом он достаточно охлаждался в процессе реакции.

Посмотрел на горшочек, вокруг которого журчит вода, потом перевел взгляд на свое укрытие. Стенка из булыжников разного калибра, промазанная речной глиной, верхний камень сидит криво и держится больше на оптимизме, чем на растворе. Руки чешутся подровнять кладку и сделать по-человечески, но время тратить на эстетику не стоит, не крепость строю.

Но безопасность превыше всего, и в процессе смешивания мне не стоит сидеть рядом с горшочком, это точно. Основа Основой, я теперь крепкий и живучий куда больше прежнего, но проверять на себе, выдержит ли организм близкий контакт с диким бомжеватым родственником нитроглицерина как-то не хочется, даже ради науки.

Так что принялся мастерить приспособления из подручного. Нашел на участке достаточно длинный прут железного дерева, согнул кончик под прямым углом и получил Г-образную мешалку, благо железное дерево сразу от слизи не сгниет, материал крепкий. Это не точно, конечно, но мне хочется в это верить.

Вторую палку оснастил берестяной воронкой, свернул кулечком, примотал веревкой, залил швы смолой от ближайшего хвойного пенька, и получилось нечто, из чего можно подливать жидкость каплями, если наклонять осторожно.

Присел за каменное укрытие, примерился. До горшочка метра три, палки достают с запасом, а сам я за стенкой, и если что-то пойдет совсем не так, успею хотя бы нырнуть за камни и обнять землю. Или не успею, но думать об этом сейчас непродуктивно.

На берегу тем временем появился Герт. Когда я его заметил, он уже стоял в десяти шагах и молча разглядывал мою конструкцию. Постоял, посмотрел, почесал свой красный нос и ушел обратно в темноту. Странно, от Герта я привык слышать комментарии на каждый чих, а тут промолчал. Видимо, зрелище оказалось настолько красноречивым, что слова стали бы лишними.

Ну и ладно, то что ушел — это хорошо, теперь можно спокойно начинать.

Зачерпнул воронкой из горшочка с глицерином, поднес к сосуду со слизью, стоящему в потоке, и медленно наклонил. Первая капля сорвалась с края бересты, упала на поверхность слизи