Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

Совещание закончилось сразу после заката, народ давно разошелся, а староста, вместо того чтобы тоже идти отдыхать, поднялся на южную стену. Ну и так на ней и остался, оперевшись локтями о парапет и подперев подбородок кулаком.

Спать он сегодня точно не ляжет, это уже ясно, и не из-за бессонницы, которой он никогда не страдал, а из-за того, что после рассказа Ярга мысли крутятся по одному и тому же кругу, и ни одна не ведет туда, куда хотелось бы. На стене хотя бы ветер, пусть ночной и прохладный, зато голову проветривает, и видно далеко. Деревня позади, а перед стеной вычищенное поле, участок Рея и берег реки, а дальше темная полоса деревьев.

Караульный, заметив старосту, тут же принялся вглядываться в темноту за бревнами, хотя с юга угрозы точно не предвидится. Парень толковый, и нервы крепкие, сообразил не приставать с лишними вопросами, «может, чего принести?» и прочей возни, которая сейчас только раздражает. Староста мысленно поставил ему плюсик и вернулся к прежнему занятию, смотреть вниз и думать.

Когда Ярг разложил на столе карту и принялся водить пальцем от одной отметки к другой, в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает свеча. Гундар упирался ладонями в столешницу и хмурился, Кейн мрачнел с каждым словом. Герда подливала отвар и работала над внутренним миром самого егеря, хотя тот ни о чем подозревал.

Рей пришел посреди разговора, послушал, покивал, а после ушел по своим делам. Из всех присутствующих он чуть ли не единственный, кто выглядел скорее задумчивым, чем испуганным, и старосту это отчасти успокаивало, а отчасти раздражало.

Деревня внизу не спит, хотя и притихла. Людей на улице нет, но жизнь находится, стоит только приглядеться. На участке мерцает огонек, рядом с лесопилкой, у навеса, горят костры и в их свете видны штабеля досок. И кстати с каждым днем они становятся выше, даже ночью это заметно.

Доски — отдельная радость, одна из немногих за последние дни. Лесопилка работает исправно, доска идет ровная, и староста уже подбирал в уме цену для города, серебряк за штуку при партии от десятка, как вариант. Вполне справедливо, можно и дороже за обрезную, а сухая, когда первый штабель отлежится недельки три, потянет и на полтора.

А если найти попутный обоз, чтобы забрал партию по пути на юг, дорога обойдется в процентов пятнадцать, ну двадцать, если обозный упрется, и всё равно выгода чистая. Можно еще прикинуть брус, с брусом наценка жирнее, и надо считать, что выгоднее, больше досок или меньше бруса, и вот на этом месте он обычно упирался в арифметику, которая требовала тишины и свободной головы.

Впрочем, до продажи далеко, стройка и местные мастерские поглощают пиломатериал быстрее, чем его успевают заготовить, и в ближайший месяц ни одна доска отсюда не уедет. Оно и правильно, торговля подождет.

Вот об этом он думал днем, о ценах и подводах и о том, стоит ли договариваться с кем-то заранее или подождать до весны. Нормальные хозяйственные расчеты, от которых чувствуешь, что земля стоит крепко. А потом вернулись егеря из северного рейда, и всё потеряло значение. Сейчас ему не до досок и не до серебряков, хотя глаза сами возвращаются к штабелям, а голова считает то, что считать уже бессмысленно.

Взгляд соскользнул дальше, за стену, к берегу реки. Рей засел далеко от деревни, за каменной кладкой, и что-то судя по всему варит. Зрение у старосты отменное, ночь для него не помеха, и он различает подробности с расстояния, разве что ветки кустов мешают.

Справа послышался негромкий шорох, и на стену поднялся Ярг. Впрочем, зная егерей, шорох этот был скорее намеренным, чтоб не напугать, а так-то Ярг мог подойти вплотную и без единого звука.

Егерь молча прошел вдоль парапета, опустился рядом со старостой, и достал из кармана несколько плиток козинаков. Ну и все с таким же задумчивым видом принялся сосредоточенно жевать одну за другой.

Несколько дней в северном лесу вытянули из Ярга почти всё, запасы у него на дне, и козинаки — лучший способ вернуть потраченное. Староста сам приказал передать ему новую партию, которую Вивия несла зачем-то к Кейну. Хорошо, что на полпути перехватил.

Ярг жевал, староста молчал, и разговор не клеился, но староста все равно общаться не планировал. Мысли все так же текут всё мрачнее и мрачнее, и остается только принять окончательное решение и отдать приказ.

Все варианты, которые он уже успел перебрать по несколько раз в голове сводятся к одному. Укрепиться на месте и держать оборону? На бумаге звучит неплохо, а на деле означает поставить людей на стены в мороз, от которого камень крошится.

Самые сильные бойцы лишатся Основы, а без нее такой воин всего лишь мерзнущий мужик с холодным оружием, и мертвому зверю от такого мужика ни жарко ни холодно. Руны налепленные Реем тоже мимо, может их и можно напитать заранее, но холод вытянет из них Основу быстрее, чем они успеют сработать. Тем более и артефакты егерей Ярга глохли один за одним, и если уж егерские артефакты не выдерживают, то что говорить о деревенских.

Подкрепление от лорда ничего не изменит, допустим, Рагдар пришлет полсотни латников, а то и сотню, и толку от них будет ровно столько же, а ртов прибавится, и кормить сотню лишних бойцов зимой, когда обозы встанут, задача, с которой и без Пустоты не справишься. Ловушки не помогут, мертвым зверям ямы и колья не помеха, их слишком много, и если первый нанижется на кол, второй пройдет по нему, не замедлившись.

Выжечь лес — значит уничтожить единственный источник дерева и дичи без какой-либо гарантии, что пожар Пустоту задержит, а потом замерзать без топлива. Пересидеть на запасах? Зима и сама по себе тянет жилы, а если холод нагрянет раньше, чем ожидают, у деревни еды на месяц-два, и это если урезать пайки. И что дальше?

И куда ни ткни, везде тупик. Оружия нет, защиты нет, и единственное, что остается — уйти. Увести людей на юг, в город, пока дорога открыта, бросить стройку и всё, что деревенские поднимали с нуля последние месяцы, и начинать заново за городскими стенами, если вообще будет с чего начинать.

От одной мысли об этом подкатывает к горлу, и не от страха, а от злости. Все-таки он привык решать задачи, а тут только отступление, и поделать с этим ничего нельзя.

Ярг тем временем доел последний козинак, стряхнул крошки с пальцев себе в рот и убрал пустую тряпицу в карман. Снизу, из