Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Ага, шустрый какой, выпустить. Не для того Скопин-Шуйский столько времени под Полоцком простоял. Тем более, что ни Конецпольский, ни Сапега дать слово, что не будут в будущем со мной воевать, категорически отказались. Зато теперь, князь Михаил без особых хлопот города в восточных воеводствах к рукам прибирает. Вон, Минск и Орша без боя сдались, из Мстислава делегация от горожан к фельдмаршалу пришла.

— Это война, курфюрст, — хмыкнул король Дании Кристиан. — Я бы тоже не выпустил из осады почти сломленного врага.

— А если Мурад-паша вместо Люблина на Запад повернёт?

— Мурад-паша не идиот! Он должен понимать, что более благоприятной возможности захватить столицу польского королевства у него не будет!

Я мысленно зааплодировал саксонскому герцогу. Всего лишь одним своим предположением окончательно Фердинанда из равновесия вывел. Хотя понять, что императора, что курфюрста можно. На Западе Краков и Познань — воеводства, что решили оттяпать для себя от Польши Фердинанд с Иоганном Георгом. И вроде не воевали ни дня, а отдай!

Впрочем, я был совсем не против. Что Познань, что Краков — это исконно польские земли и с их потерей поляки вряд ли быстро примирятся. Вот и пусть в будущем на Запад и Юг смотрят, а не о реванше на Востоке мечтают.

— Куда бы не пошёл Мурад-паша, поляки не смогут его остановить, — подвёл черту под услышанной новостью Кристиан. — Им осталось уповать лишь на крепость городских стен.

— Речь Посполитая разваливается на части, — согласился я с ним. — Вот уже и великое княжество Литовское из унии с Польшей вышло. Мы для того здесь и собрались, чтобы решить, что с этим делать.

— Кшиштофа Радзивилла великим князем ещё никто не признал! — дёрнулся на своём месте Богуслав. — Как и королевича Иоанна герцогом Задвинским!

— Отчего же, никто? — кривил я губы в усмешке. Вот только мнение князя Дарлова мы спросить забыли. Я его вообще на этот съезд только из вежливости пригласил. — Я признал. Мы с великим князем даже границы между нашими государствами успели обсудить.

— Обкорнав великое княжество так, что его правителю с протянутой рукой впору идти, — раздражённо фыркнул бранденбургский курфюрст.

А вот завидовать грешно. Тем более, что сам Георг Вильгельм, даже палец о палец не ударив, Прусское герцогство себе у Польши отожмёт. Ну, как говорится, аппетит приходит во время еды. Мне Грамотин уже сообщил, что курфюрст во время переговоров намекал на то, чтобы ему ещё и вассалитет над Вармийским епископством передать. Вот и бесится теперь, что отказали!

— Империя тоже готова признать Кшиштофа Радзивилла великим князем Литовским, — внушительно произнёс император, — Хотя, почему великим князем? — деланно озадачился он. — Помнится, император Сигизмунд ещё двести лет назад собирался возложить на голову тогдашнего великого князя Витовта королевскую корону.

А вот о такой возможности Грамотин меня не предупредил! Неожиданно. Это Фердинанд таким фортелем Радзивилла на свою сторону перетянуть хочет. За королевскую корону Кшиштоф кому угодно в глотку вцепится. Вон как глаза загорелись. Тем более, что потеря Познани или Кракова ему побоку — это всё польские, а не литовские территории, а вот к Русскому царству у новоиспечённого короля в будущем много вопросов может появиться. Вот и готовит император почву для союза с правителем Литвы с целью натравить при случае на царство московитов. Явно заранее этот ход приготовил.

— Я тоже готов признать Кшиштофа правителем Литвы, — тут же вслед за императором заявил саксонский герцог. — Всё равно сейчас Польша не в состоянии удержать за собой эти земли.

Следом посыпались согласия остальных членов съезда и Кшиштоф еле заметно выдохнул, разжав кулаки. Хоть литовский сейм и подтвердил его избрание, одобрение этого избрания со стороны монархов из сопредельных стран стоило не мало.

— Да будет так, — хлопнул по столу император, как бы подтверждая принятое решение и переходя к главному вопросу, ради которого и был созван съезд, добавил: — Теперь нам осталось решить судьбу Польского королевства.

— Проще говоря, — хмыкнул я. — Нам нужно выбрать нового польского короля.

— А разве это будет законным решением? — впервые подал голос Фридрих Кетлер. — Польского короля может выбирать только элекционный сейм и опять же только сейм может изменить этот закон.

— Боюсь, что вы не понимаете, ваша светлость, — забарабанил я пальцами по столу. — Ничего противозаконного в нашем решении нет.

— Но как же…

— А тут всё просто. Выборность польского короля и великого князя литовского, — покосился я в сторону Радзивилла, — была узаконена на Варшавской конфедерации в 1573 году, сразу после смерти польского короля Сигизмунда II. Но к этому времени уже четыре года как существовала Речь Посполитая, а не отдельные польское королевство и великое литовское княжество. И следовательно закон о выборности короля относится именно к Речи Посполитой. Развалилось государство и соответственно его законы перестали действовать, что мы уже видим на примере великого княжества Литовского.

— Экая казуистика, — со скрытым одобрением заявил саксонский герцог. — И провозгласить польским королём ты хотите Карла Вазу?

Можно подумать, что ты этого раньше не знал. Говорю же, с основными игроками это избрание уже заранее оговорено. За что и познанское воеводства, ни сделав ни единого выстрела, кое-кто себе загребёт. Но играя, нужно играть до конца.

— А кого же ещё? — удивился я. — Всё же до этого в Польше правил его отец, Густав Ваза. И пусть на тот момент, польская корона не передавалась по наследству, всё же прав на неё у королевича Карла больше, чем у кого бы то ни было.

— Ты забыл о Владиславе, мой царственный собрат, — любезно напомнил мне Кристиан. — Его отец, Сигизмунд Ваза, тоже был польским королём и был им раньше Густава.

А нет, не со всеми договорено. О короле Дании я позабыл. А между тем Кристиан тоже не прочь хоть что-нибудь откусить от выставленного на стол пирога, о чём мне Грамотин в своё время и сообщил. Причём сначала этот хапуга потребовал уступить ему Ригу, но затем, умерив свои запросы, стал просить отдать ему отнятый у шведов остров Даго, что располагался рядом с датским Эзелем.

— Владислав уже пытался надеть польскую корону и пытался сделать это незаконно, опираясь на армию шведского короля, — отрезал Фердинанд. — На тот момент, Речь Посполитая ещё существовала, а Густав хоть и находился в плену в Богемии, являлся её королём. Поэтому Владислав Ваза является мятежником и узурпатором, и, соответственно, лишается права претендовать на польскую корону.

— У Сигизмунда есть ещё сыновья, — напомнил императору Кристиан. — Если Владислав потерял права на трон, то это