Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Конечно, — согласился Пахом. — Но ты рискуешь больше. Ты ставишь на кон жизнь. Свою и своих людей. Я ставлю только деньги. Это дешевле.

Он протянул руку:

— Договорились? Вся соль за лом плюс обязательства. Ты привозишь медь, соль, даёшь скидку на провоз. Я верю, что твоя паровая штука сработает.

Я посмотрел на руку. Потом на Пахома.

Умный мужик. Он не просто берёт соль, а покупает долю в будущем. Если я прорвусь — он получит больше, чем вложил. Если провалюсь — потеряет немного. Но у меня нет выбора. Без меди нет машины, без машины нет судна, а без судна нет прорыва.

Я пожал протянутую руку:

— Договорились. Соль за лом и обязательства. Но я хочу гарантии.

Пахом приподнял бровь:

— Какие?

— Письменный договор, — сказал я. — Чтобы потом не было споров.

Пахом усмехнулся:

— Хорошо. Пойдём, напишем.

Они прошли в землянку — большую, с низким потолком, освещённую лучинами. Внутри стояли стол, скамьи, полки с книгами. Да, книги. Пахом был грамотным. Более того —у него была даже бумага, как я убедился.

Он достал бумагу, перо, чернила и начал писать. Я стоял рядом и диктовал:

— Пахом, винокур Сухого Оврага, передаёт Мирону Заречному, кормчему Малого Яра, медный лом весом три килограмма. Взамен Мирон передаёт сто килограммов соли. Половина соли идет как оплата за лом. Половина будет вкладом в дело'.

Пахом писал быстро, разборчиво.

— «Мирон обязуется: первым рейсом после открытия реки привезти Пахому три килограмма новой листовой меди. Срок — не позднее месяца после прорыва заслона реки. В случае невыполнения — штраф в размере двойной стоимости меди».

Пахом кивнул, продолжал писать.

— «Мирон даёт Пахому долю в проходе: провоз спирта Пахома на судне Мирона по цене вдвое ниже обычной. Срок действия льготы — год».

Пахом дописал, поставил свою печать — старую медную монету с вырезанной буквой «П».

Протянул мне бумагу:

— Читай и подписывай.

Я внимательно прочитал, взял перо, подписал своим именем. Немного надрезал своим ножом палец и приложил к бумаге, сделав кровавый отпечаток.

Пахом усмехнулся:

— Кровью — это серьёзно. Ты не шутишь.

— Не шучу, — ответил я. — Обещание на крови. Если я обману — пусть река меня заберет.

Пахом кивнул медленно:

— Хорошо. Я верю тебе.

Он встал, протянул руку снова:

— Сделка заключена. Идём, покажу лом.

Мы вышли на улицу. Пахом отвел меня к дальнему сараю, скрытому за деревьями. Открыл дверь. Внутри были свалены старые кубы, бочки, трубы, куски железа и меди.

Пахом указал на три больших медных котла в углу:

— Вот. Три прогоревших куба. Этот — днище дырявое. Этот — змеевик треснут. Этот — весь в пятнах коррозии. Я их не использую лет пять. Бери что хочешь.

К нам присоединился Кузьма. Присел на корточки, начал изучать.

Кузьма постучал по стенке куба — глухой звук:

— Медь толстая. Хорошая. Листы можно вырезать. Змеевики тоже пойдут, если выпрямить. Мирон, это отлично! Впритык, но хватит.

Я почувствовал, как внутри разливается облегчение.

Медь есть. Сделка заключена. Мы можем строить.

Пахом усмехнулся:

— Видишь? Для меня хлам, для тебя сокровище. Вот что такое торговля! Обмен ценностями, где каждый выигрывает.

Он кивнул своим людям:

— Помогите им загрузить. Осторожно. Это теперь их металл.

Винокуры начали таскать кубы к телегам. Тяжёлая работа — каждый куб был тяжелым.

Пока они работали, Пахом подошёл к Мирону, говорил тихо, чтобы не слышали другие:

— Мирон, один совет. Ты идешь против Авинова… Если ты прорвёшь заслон, он придёт мстить. Будь готов.

Я кивнул:

— Я готов.

— Готовься не только к войне, — добавил Пахом. — К тому, что будет после. Ты откроешь реку. Торговля вернётся, и все захотят кусок. Купцы, воеводы, князь будут давить, требовать долю, пытаться забрать твоё судно.

Он положил руку мне на плечо:

— Победа — это не конец. Это начало новой игры. Будь умнее их. Не давай себя сожрать.

Я посмотрел ему в глаза:

— Спасибо за совет. Я запомню.

Пахом кивнул, отошёл.

Через час кубы были погружены. Мешки с солью выгружены, аккуратно сложены у землянки Пахома.

Ефимка взял вожжи:

— Готовы, Мирон. Едем обратно?

— Едем, — кивнул я.

Телеги двинулись медленно — кубы тяжёлые, мятые, гремели на ухабах.

Я обернулся. Пахом стоял у своей землянки, смотрел вслед. Поднял руку — жест прощания и удачи.

Я кивнул в ответ.

Телеги скрылись в лесу.

Кузьма сидел рядом, обнимая один из кубов, как ребёнка:

— Получилось, Мирон! Мы добыли медь, теперь можем строить!

— Да, — согласился я. — Но цена высокая. Я продал не только соль. Я продал будущее. Обязательства. Долг.

Телеги катились по лесной дороге. Солнце клонилось к закату. Тени удлинялись.

Я сидел, глядя вперёд. Медь добыта. Первый этап пройден. Теперь начнется настоящий ад. Кузьма будет резать, ковать, паять. Серафим — чинить баржу. Данила — ковать обручи. А я… я буду держать всё вместе. Планировать. Организовывать. Молиться, чтобы это сработало. Потому что ставки выросли. Теперь я должен не только деревне. Я должен Пахому. Я связан обязательствами.

Глава 22

Телеги выехали на поляну перед Малым Яром, когда солнце уже клонилось к закату.

Я увидел людей издалека — они стояли у края деревни, ждали. Человек двадцать, может больше. Молча, напряжённо.

Анфим впереди. Никифор рядом с ним, со своей счётной книгой. Серафим, старый плотник. Братья-кузнецы. Рыбаки. Грузчики.

Все смотрели на телеги.

Ефимка осадил лошадей. Телеги остановились.

Тишина.

Люди смотрели на груз. Не мешки с солью. Три больших медных куба, мятые, окисленные, но явно тяжёлые.

Анфим шагнул вперёд:

— Ну?

Я спрыгнул с козел:

— Сделка состоялась. Медь наша.

Выдох облегчения пробежал по толпе. Кто-то перекрестился. Кто-то сплюнул от напряжения.

Никифор подошёл ближе, заглянул на телеги:

— Три куба… это…

— Пятьдесят килограммов меди, — закончил за него Кузьма, спрыгивая со второй телеги. — Может, чуть больше. Листы, трубы, змеевики. Нам хватит. Если работать аккуратно.

Никифор посмотрел на меня:

— А соль?

— Вся у Пахома, — ответил я спокойно. — Десять килограммов. Половина — оплата за медь. Половина — вложение.

— Вложение? — не понял Никифор.

— Долг, — пояснил я. — Я должен привезти Пахому новую медь, когда река откроется. И дать ему долю в проходе. Льготную цену на провоз его