Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

не пытался угодить Барчуку, а спокойно стоял в обнимку со своей пышнозадой Дашей. Его левая рука висела на перевязи, а форму железнодорожного корпуса отмечали нашивки младшего унтера.

Боря меня тоже заметил, но проигнорировал, развернулся и повёл подругу куда-то вглубь территории комендатуры. Я тоже у пропускного пункта оставаться не стал и перешёл на другую сторону улицы, спрятался там в тени дома от палящих лучей солнца, потом решил время попусту не терять и дошёл до газетной палатки на углу, купил свежий номер «Февральского марша».

Но только вернулся на прежнюю позицию и начал читать передовицу о вторжении нихонского оккупационного корпуса в Джунгарию, как появился Василь.

— Петя, ты опять похудел, что ли? — спросил он, встав напротив. — Плохо кушаешь?

— Не в коня корм, — отшутился я и потребовал: — Ну-ка, поверни голову.

Мой товарищ досадливо отмахнулся, но это не помешало соотнести красную отметину на его щеке с несколько взъерошенным видом, а поскольку обошлось без сломанного носа и выбитых зубов, вывод напрашивался сам собой.

— Варя пощёчину залепила? — предположил я.

— Ага, — подтвердил Василь, притронулся к щеке и вздохнул. — Ну и тяжёлая у неё рука!

— Ещё легко отделался.

— Да я не в претензии. Идём?

Мы дошли до пивной в соседнем квартале, куда прежде захаживать ещё не доводилось, лишь понаслышке знал, что собирались там в основном сотрудники комендатуры.

— Два светлого! — бросил Василь буфетчику и выжидающе глянул на меня: — Ты не квас, надеюсь?

Я махнул рукой и направился к столу у распахнутого настежь полуподвального окна. Василь вскоре присоединился ко мне с двумя кружками пива, мы чокнулись и сделали по глотку.

— Стоило оно того? — спросил я после этого.

Василь прищурился.

— Ты о Машке или о командировке? — уточнил он, верно расценив мой вопрос.

— И о том, и о другом. Насчёт Машки, само собой, интересней, — пояснил я и со вторым своим утверждением откровенно покривил душой.

Не интересовала меня Медник ни в каком виде. Отчасти, наверное, былые обиды сказывались, но лишь отчасти. Не лежала у меня к ней душа. Ёлки! Да она меня, несмотря на эффектную внешность, даже не возбуждала! Будто кукла какая или манекен на витрине магазина с дамскими нарядами.

Василь вновь приложился к кружке, помолчал, затем вздохнул.

— Машка — она такая…. Такая… Прямо ух! На неё все заглядывались, но фигу им — со мной встречаться стала. Пусть Барчук теперь локти кусает!

«Феде ещё повезло, а тебя она прожуёт и выплюнет», — подумалось мне, но сказал другое:

— Теперь ходи да оглядывайся!

— Из-за Барчука, что ли? — презрительно фыркнул Василь. — Пусть только сунется! — Он хлебнул пива и пожал плечами. — Да и мы тут надолго вряд ли задержимся. В столице работы непочатый край.

— Да ладно?

— Точно! Сроду бы не подумал, что туда столько операторов перебралось. Кто на госслужбе контракт отрабатывает, кто на вольные хлеба подался. Вот мы контингент и шерстили на предмет паршивых овец.

— Слышал, там иностранцы тоже отметились, — закинул я удочку.

— Иностранцами другая опергруппа занимается, — пояснил Василь. — Ещё сводная есть, им все громкие дела передают. Зимника туда забрали.

— А вас как же?

— Опыта мало.

Я немного поколебался и спросил:

— Так вы по какому ведомству там числитесь?

Василь поморщился.

— Слушай, Петя, нам рекомендовали на этот счёт не распространяться.

— Тоже мне, секрет Полишинеля! — фыркнул я, внимательно приглядываясь к товарищу. — Можно подумать, так много вариантов! С сыскной частью, сам же писал, не задалось сотрудничество, остаются армейцы и республиканский идеологический комиссариат. Но военная контрразведка — это всё же немного не то. А вот комиссариат всерьёз позиции наращивать взялся, дня без громких арестов не проходит. И, если верить газетчикам, они и операторами вовсю занимаются.

Василь выставил перед собой открытые ладони.

— Сдаюсь! При комиссариате «Секцию 15-С» учредили. Это мы. «Секция пятнадцать» или просто «пятнашка». Не слышал о такой?

— «С» — это понятно, а почему пятнадцать?

— Без понятия. Традиция, наверное. В столичной полиции «Отдел 15-К» есть, но мы там ко двору не пришлись. Политика!

Я допил пиво, забрал опустевшую кружку приятеля и дошёл до буфетчика, попросил повторить и сразу расплатился, а когда вернулся за стол, к расспросам приступил уже Василь.

Где я, как я, чем студенты дышат. Ну и вообще, что интересного в Новинске творится. Не сказать, будто подспудно до каких-то конкретных вещей допытывался, просто на уровне ощущений такое впечатление сложилось. Впрочем, надолго Василя не хватило, и вскоре он прямым текстом предложил: если вдруг что-то станет известно о преступных замыслах других операторов, сразу обращаться к нему. Я конечно же пообещал, и дальше общение пошло уже безо всяких подводных камней; всё больше о столичных красотах трепались.

На трёх кружках мы решили остановиться, обговорили место и время встречи и покинули питейное заведение не совсем трезвыми, но и не особо подвыпившими. Я проводил Василя до пропускного пункта, а только поспешил прочь, и сзади пронзительно свистнули.

— Петя, погодь!

Остановился, обернулся, подождал вывернувшего с территории комендатуры Матвея. Громила подошёл и протянул руку, затем мотнул головой куда-то себе за спину.

— Встречался с этим?

— Ну да, — подтвердил я.

Матвей расплылся в широченной улыбке.

— Ты б видел, какую пощёчину ему Варька влепила! Думал, голову с плеч снесёт, он аж поплыл, бедолага!

— И это она ещё остыть успела, — кивнул я.

— Чисто из принципа, ага, — согласился Матвей. — Слушай, вы же с Нигилистом квартиру снимаете. Случаем, она не свободна сегодня? А то надо с Варькой на сближение идти, а негде.

— А чего тянул? — удивился я. — Думал, вы давно уже…

— Не, — мотнул головой здоровяк. — У меня серьёзные намеренья и самоуважение имеется. Не подкатывал с этим вопросом даже. Ещё подумала бы, что всем от неё только одного и надо. Ну а сейчас с Василем вопрос закрыт, сам бог велел к делу переходить.

Миша собирался провести весь день на водохранилище в обществе Милены и нашей новой компании, поэтому я достал ключ и протянул его со словами:

— Часов до восьми квартира свободна. Уходить будете — сунь под коврик.

— Спасибо, Петя! Выручил! С меня должок!

— Да брось!

Я сообщил свой новый адрес и уже даже попрощался с Матвеем, но тут же окликнул его:

— Слушай, Матвей! А не знаешь, что там с Борей? С каких щей ему младшего унтера дали?

— С Барчуком перестал водиться, за ум взялся, вот и дали. Да с жандармами и не подуришь, оператор ты или нет — не важно, мигом бока обломают, — усмехнулся Матвей. — Но вообще, как слышал, у толстого несколько задержаний на счету, и в