Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

Разболелись рука и голова. И вообще как-то херово стало.

— Лося?

— Ага. Даже двух. Одного пустим на колбасу, второго — в стойло. Надо Славину «Бэху» сделать, как новенькую, прям чтоб с иголочки.

— Да чё ты, — махнул мне Кукуша.

— Чтоб прям, будто муха не сидела, — продолжил я. — А ещё одна тачка на новосибирской трассе стоит, побитая, по ней потоптались и постреляли. Пошли эвакуатор, забери, пожалуйста. «Рейнджа» тоже бери. Переоформи только.

— Пацаны, я торчу в натуре! — покачал головой Матвеич. — Вы прям круче, чем Тони Сопрано.

— Я такого не знаю, — покачал я головой. — Дай нам хот спецуру какую, что ли. А то в таком виде лучше не светиться.

В гараже он был один.

— Сейчас позвоню, ребята подъедут, лосей ваших заберут, — покачал он головой, а прежде чем спецуру… вы пойдите умойтесь, корки свои ототрите, а то выглядите в натуре, как мазурики. Славян, ты прям вторую молодость почувствовал, да?

— Дай нам машинку какую-нибудь на время, пока моя в ремонте будет, — бросил Кукуша. — Чистую, конечно.

— Я вам что, магазин, пацаны? Берите вон «Мустанга».

— А он что, готов уже? — спросил я. — Непохоже.

Вокруг моей тачки лежали груды железяк.

— Нет ещё, шучу. Шучу я так. Ладно, дам вон ту праворукую мыльницу. Для братьев ничего не жалко.

Он махнул рукой на древнюю лохматину, стоявшую в дальнем конце гаража.

— Я в неё не влезу, — покачал головой Кукуша.

— Блин, ничего другого нет, — развёл руками Матвеич.

— Матвеич, — прервал их я. — Того, который живой, в нормальные условия надо. Тепло, светло, жрать давать.

— Я тебе что, «Хилтон»?

— Главное, чтоб счёт не как за «Хилтон» пришёл.

— Не, я не пойму. Ты хочешь, чтоб условия нормальные были и чтоб нахаляву?

— Не на халяву, а в разумных пределах, — понизил я голос. — Чувака надо просто придержать. И, что самое важное, чтобы ни в коем случае не свалил. Если он дёрнет — пипец всем. И тебе тоже.

— Пугать только не надо, — сразу ощерился он. — Пуганые.

— При чём здесь «пугать»? — покачал я головой. — Чисто по-родственному говорю. Хочу, чтобы ты понимал, нужно подойти к вопросу серьёзно. И к вопросу утилизации жмура тоже. Крайне нежелательно, чтобы его обглоданные кости нашли где-нибудь на свалке или ещё где. Его активно искать будут.

Матвеич промолчал.

Мы забрали чемоданчик и подошли к своей новой тачке. На мне была брезентовая рабочая куртка.

— А что там в чемодане-то у вас? — спросил Матвеич.

— Секретная разработка ЦРУ, — кивнул я.

— Ух ты! — засмеялся он. — Покажешь?

— Нет, сейчас не могу. Надо код к замкам подобрать.

— Так давай я ломану, — предложил он.

Я кивнул, ничего не ответив. Он заржал:

— Нет, пацаны, в натуре, вы как эти, из «Криминального чтива», один в один. И тоже ведь с чемоданчиком.

Мы с Кукушей молча переглянулись и загрузились в тачку.

— И что это было? — спросил Кукуша, когда мы выехали. — Вроде к источнику ехали…

— Помнишь сказку про Кощея? — ответил я, внимательно посмотрев на него. — Смерть его в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце. Этот чемодан и есть заяц.

— А Кощей кто? — хмуро кивнул он. — Никитос?

Я не ответил.

— Смотри, как бы этот заяц в твоих руках не превратился в чудище лесное и чтобы не сожрал тебя случайно. С потрохами.

— Спасибо тебе, дядя Слава.

— За что?

— За то что помог сегодня. Если б не ты, не знаю, чем бы кончилось.

— Прикалываешься? За это не благодарят. Это, как закон природы. Ты за меня, я за тебя. По-братски. У нас и раньше так было, зачем сейчас что-то менять…

* * *

Ночь я провёл не дома, а в гостинке у Розы. Показалось, там будет безопаснее. Оказавшись в комнате, я первым делом открыл окно. Воздух был спёртым, застоявшимся. Я осмотрелся. Здесь всё было устроено очень скромно и просто — кровать, старый шифоньер, электроплита, электрический же чайник, маленькая ванная с туалетом. Мебель была дешёвой, словно специально подобранной для временного убежища, где никто не собирался задерживаться надолго.

По пути к Розе мы заехали в аптеку, и я купил таблетки, ампулы, шприцы, бинты и всё что нужно. Так что теперь обработал рану. Стиснув зубы, промыл, продезинфицировал, залепил стерильным пластырем и вколол себе в зад антибиотик.

После этих процедур поставил чемоданчик на маленький кухонный столик и принялся крутить кодовые колёсики. Три цифры слева, три справа, всего шесть. Набрал 1−5–0 и 3−9–5, дату своего убийства. Замки открылись с первого раза.

Я чуть посторонился, взял с подставки длинный кухонный нож и осторожно приподнял крышку. Мало ли какие сюрпризы Никитос мог туда засунуть. Сюрпризов не оказалось. Чемодан был забит бумагами на английском языке.

Панама, Британские Виргинские острова, Аруба, Делавэр, США. Акции на предъявителя, уставные документы компаний, обязательства, договоры, трастовые декларации. Работы с этим добром предстоял непочатый край.

Самое неприятное заключалось в том, что прямо сейчас я не мог даже приблизительно оценить, что здесь к чему. Нужен был специалист по офшорным компаниям или огромное количество времени, чтобы вникнуть во все детали. А времени не было.

Как только Никитос узнал, что перевозка документов провалилась, наверняка вырвал себе все волосы на одном месте и тут же начал обзванивать адвокатов, регистраторов, номинальных директоров и партнёров, чтобы срочно переоформить, перевести, аннулировать или заблокировать всё, что ещё можно было спасти. Где это ещё было возможно, а где уже нет — я пока не понимал.

Я просидел над бумагами несколько часов, пока глаза не начали слипаться. В конце концов, упал на кровать прямо в одежде и вырубился. Проспал четыре часа. Кое-как продрал глаза, сунул бумаги из чемодана в стопку старых газет и кроссвордов и поехал домой. Перепрячу потом.

Чемодан «забыл» в троллейбусе, а перед тем, как войти во двор, набрал Соломку.

— Дядя Лёня, как обстановка?

— Спокойная, — ответил он.

— Никто не приходил, не искал?

— Нет.

— Проверь ещё раз, как там дома.

Он сходил проверил и перезвонил через десять минут.

— Всё чисто.

Я зашёл домой.