Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

В своё время эти дела, наверняка, заставляли исходить Никитоса на кое-какую субстанцию. Наверное, он пытался повлиять и на ход следствия, и на сохранность материалов. Интересно, у кого можно поспрашивать о тех временах. Надо пробить, кто из ребят где…

— Ну, и что ты с этим будешь делать? — спросил Чердынцев.

— Внимательно изучу, — пожал я плечами. — Вот здесь, в папке у вас в руках имеются явные свидетельства против Щеглова. Постараюсь найти этих людей, если они ещё живы. Буду работать. Материалы хорошие. Работать можно.

— Да… — покачал головой Чердынцев. — Почти всё надо доводить до ума. А кто этим будет заниматься?

— Найдутся люди. Ну а вам тогда зачем они нужны? Вы-то что будете с ними делать?

— Это Садыков пусть решает.

— А что Садыков? Раз уж мы говорим откровенно, давайте не юлите. Хотите отжать у Никитоса неправедно приобретённые активы? Верно я понимаю?

— Ты смотри, — недовольно буркнул Чердынцев. — За такие слова башку отстрелит кто-нибудь нахрен. И скажет, что так и было.

— Это да. Это… В это легко могу поверить. Вы?

— Нет, не я… Найдутся умельцы. Ладно. Скажи-ка мне, что ты знаешь о шухере вчерашнем.

— О шухере? — я пожал плечами. — Ничего не знаю, пожалуй.

— Никитос должен был улететь в Москву и не улетел, — пояснил Чердынцев. — А вместо этого устроил настоящий шухер. У него, как я слышал, двое доверенных людей пропало на Новосибирской трассе.

— На каком участке? — поинтересовался я.

— Да там точно сказать нельзя. Километров сто пятьдесят разбег. На машине ехали. Похоже, даже на двух машинах, насколько я выяснил. Вообще ничего не слышал про это?

Он прищурился, внимательно разглядывая моё лицо. Пустое. Держать фейс в такие моменты я научился не вчера. Опыт имелся.

— А люди-то эти сотрудники его? — уточнил я.

— Нет, в том-то и дело. Из частной организации. Скажи мне, что ты об этом знаешь.

— Я об этом ничего не знаю. Зато знаю одного кента из ЧОПа, связанного с Щегловым. Это Панюшкин, кличка Усы. Он меня прессовал, вот эти самые документы хотел получить. Это он пропал или нет? Я так понимаю, он исполняет различные деликатные поручения. Был ещё Раждайкин, но он закрыт. Или его выпустили?

— Нет, Раждайкина не выпустили.

— Всё, что мне известно — Никитос лежал в больнице. Но черепно-мозговую ему, вероятно, нарисовали. Короче, больше ничего не знаю. Как с такой травмой летать на самолёте — тоже не в курсе.

— В Москву он не улетел и метался тут, как ведьмак на шабаше.

— «Развяжите полотенцы, изуверы инаверцы», — кивнул я.

— Эрудированный ты парень.

— И кому он первому звонил? Знаете? Ширяю?

— Какому ещё Ширяю! — махнул рукой Чердынцев.

— Сами знаете, какому. Вот, кстати, вы хотите только у Никитоса всё отжать или у Ширяя тоже? У Ширяя мошна толще, мне кажется.

— Ты слова-то подбирай, Краснов. Я ведь с тобой по-хорошему говорю.

— Александр Николаевич, ну как бы мы сидим за столом, смотрим архивные документы, которые в принципе, по большому счёту, никто не заставлял меня вам показывать, правда?

— Ну это как посмотреть, — прищурился он.

— Да хоть как посмотреть. Или вы про пушку в штанах?

— Нет, пушка ни при чём.

— Ну вот. Так что мы должны оба понимать, без взаимной откровенности никакого сотрудничества не будет. Так что там с Ширяем? Есть на него планы или нет?

— Ну ты ж сообразительный, Сергей, да? — качнул головой Чердынцев. — Должен ведь понимать, что речь идёт не о личном проекте Садыка. И мне не всё известно.

— А о чьём проекте идёт речь? Кто кроме Садыка и Мамая решил тряхнуть Никитоса перед уходом на пенсию? Мне даже интересно, какие там старики-разбойники.

— Ладно. Есть у тебя печенье какое-то или ещё что?

— Найдётся.

— Давай сделаем так. Поедем сейчас к Садыку, покажем ему все бумаги и обсудим любые волнующие вопросы.

— Есть овсяное, — сказал я и вытащил из шкафчика пакет. — И кофе можно сварить. Хотите?

— Да ладно, хрен с ним, давай растворимый, — кивнул Чердынцев и протянул руку за круглой печенюхой.

— Только, Александр Николаевич, в любом случае вот это дело, — я постучал пальцем по папке Бешметова, — останется у меня. Чтобы забрать его, вам придётся меня убить. Хочу, чтобы вы сразу это поняли.

— Не хотелось бы до этого доводить, — покачал головой Чердынцев.

— Ясно, — кивнул я. — Ну зато честно, по крайней мере. Вы когда, кстати, успели мне здесь жучков наставить? — прищурился я.

— Да каких ещё жучков? Нет у меня здесь ничего.

— Надо бы убрать, а то нехорошо получается, Александр Николаевич.

— Отстань, слушай, я ничего не ставил. Честное офицерское.

Зазвонил телефон. Чердынцев сразу напрягся. Я глянул на экран. Это была Грошева.

— Надо ответить, — сказал я и взял трубку. — Привет, Ань!

— Привет! — воскликнула она, и в голосе промелькнула радость.

— Ты вернулся уже или нет из своего Новосибирска?

Я быстро глянул на Чердынцева, чтобы понять, услышал он про Новосибирск или нет. Кажется, нет.

— Я сейчас дома, — ответил я, прижимая трубку плотнее, чтобы голос не донёсся до моего гостя.

— А, здорово. То есть не стал два дня гостить, как собирался?

— Немножко поменялись планы, — усмехнулся я.

— Ну, а как там Новосиб? Был в оперном?

— Не был, Ань, не моя это стихия. Я в лучшем случае в кино.

Она засмеялась.

— Ясно. Ну так что? Когда к тебе можно прийти? Когда будешь дома? Я через час примерно могла бы завалиться.

— Ань, давай часов в пять ориентировочно.

— Поняла, значит в пять буду. Предварительно ещё позвоню.

— Договорились.

Я положил трубку.

— Ну что, Серёга, поехали к Садыкову?

— Вы с ним сначала поговорите, а то он занят, возможно.

Чердынцев позвонил, договорился на встречу через полчаса.

— Вот эту папку я даже брать с собой не буду, — сказал я.

— Нет! — воскликнул Чердынцев.

— На нет и суда нет, Александр Николаевич. Не поеду с вами.

—