Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— И что дальше было? — кивнул мне инквизитор. — Ты взял всех и пострелял?

— Я пострелял? Вы что, шутите? Я школьник, как я постреляю?

— Ну и что же там произошло, школьник?

— Их чувак, Алёша, начал…

— Ты его знаешь, что ли? — перебил он.

— Ну, да, знал, — подтвердил я. — Один раз пересекались. В не очень хорошей ситуации.

— В какой ситуации? Хотя ладно, потом про Алёшу расскажешь. Что там дальше было?

— Стрельба началась, Давид Георгиевич.

— Как стрельба?

— Ну вот самая настоящая. А они какие-то вообще дикие оказались. Алёша деньги по двору раскидал, будто они вообще никакой ценности не имели. На меня начал наезжать, угрожать. Сказал, кто-то должен ответить за эти дела. Подбежал чувак, который ворота охранял, который меня на территорию запускал. У него в руке был пистолет.

— Так… — нахмурился Давид, начиная видимо догадываться, что всё это задание было чистой воды подставой.

— И он начал палить, — сказал я. — Там как вышло, сначала суматоха пошла из-за этого Алёши. Он на меня конкретно наезжал. Я ответил что-то резкое. Он не стерпел заорал ещё громче. А этот сторож, или кто он там, возьми, да и шарахни из пистолета. Только я-то понял, что кирдык настаёт, и как увидел ствол, сразу пригнулся, упал на землю, а тот дурачок выстрелил. И попал в Алёшу, который стоял прямо позади меня.

— Ты шутишь сейчас?

— Нет, не шучу. Даже я понимаю, что так нельзя делать, стрелять в цель, если за целью свой человек. Но они, походу, ужаленные были. Другого объяснения нет. Короче, выстрелил и завалил Алёшу. Тот захрипел, упал. На выстрелы выскочил третий кент с калашом. И ещё там один.

— И начал палить в тебя?

— Да нет, он уже начал палить в того, который Алёшу завалил. У них, короче, пошёл настоящий кинематограф. Мотор, хлопушка, выстрел. Семеро смелых, честное слово. В общем, пока они там стреляли друг в друга, началось восстание рабов. Бомжи высадили окно и полезли наружу.

— Какие бомжи? Ты не сочиняешь?

— Они там в рабстве у Алёши этого были.

Давид снова с удивлением посмотрел на Савосю, а тот снова пожал плечами.

— Мы к этому отношения не имеем, — заявил он.

— Ну, я бомжей выпустил, — кивнул я.

— А зачем выпустил?

— Так живые же люди. К тому же этот Алёша меня самого, но не в этот раз, а месяц назад примерно, в такую же дыру привёз и затолкал. Я еле свалил в тот раз. Грузовик у них угнал и дёрнул.

— Как так вышло-то?

— Ну вот так. Был там у них один такой деятель, Харитоном звали.

— Ну ты, парень, я смотрю, любитель попадать в истории.

— Да нет, Давид Георгиевич, я в истории попадать не люблю. Но Руднёв послал, что было делать-то? Я же на работе.

— Хорошо.

— Ну вот и всё, собственно

— М-да…

Давид почесал заросший щетиной подбородок и задумался.

— Интересно, а ты Панюшкина знаешь? — спросил он, выйдя из задумчивости.

— Усы что ли? Ну знаю, как не знать.

— Откуда?

— Так он же прессовал меня. Похищал, увозил на заводик свой, документы требовал. Я так понимаю, он под Раждакйным ходит?

— А Раждайкина, откуда знаешь?

— Давид Георгиевич, вы меня удивляете. Вы как будто не из этой организации.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, — спокойно и безо всякого раздражения ответил он.

— Так он меня тоже прессовал, — пожал я плечами. — Он застрелил того самого Харитона, босса этого Алёши, про которого я только что рассказывал. И хотел повесить на меня это дело. А до этого ещё очень сильно расстраивался, что ему шеф, я так понимаю, Никита Антонович, не дал меня запытать до смерти. Говорят, он за свои штучки присесть может.

— А за что конкретно он может присесть, ты знаешь? — прищурился Давид.

Он спрашивал и наблюдал, в надежде, что я проколюсь или поплыву, не сумев дать верный ответ.

— Ну, так за этого Харитона, — развёл я руками, — За вьетнамца, который был, боссом Алёши. У них там вообще какая-то конченая мафия, старьёвщики, цыгане, хер поймёшь с этими бомжами. Он же хотел на меня стрелки перевести, но что-то, видать, не так пошло.

— И что пошло не так?

— Я не знаю.

— А ты видел оружие, из которого был убит этот… вьетнамец?

— Нет, откуда?

— А как он пытался тебя подставить?

— Ну блин, Давид Георгиевич! Я поймал вьетнамца… и посадил под замок. Потому что он тоже меня прессовал по указке Раждайкина. А пока я метнулся по делам, этот Раждайкин пришёл и замочил его.

— Нет, правда, удивляюсь я, — покачал головой Давид Георгиевич. — Савося, может, ты мне объяснишь что-нибудь?

— Давид Георгиевич! Вы что! Я вообще всё это впервые слышу. Я ни ухом, ни рылом об этом деле. С меня не спрашивайте. Это же Никита тут ниточки дёргал!

— Пацан, малолетка, школьник, да ещё неуспевающий, — поражённо проговорил Давид. — Вы тут ему такую мясорубку устроили, а он вас всех сделал. Как так, Серёжа? Может, тебе помогал кто?

Держись, держись Крас. Главное, не сфальшивить. Играю рооль, такую роль…

— Во-первых, — хмыкнул я, — это я раньше неуспевающим был. Там типа драма сердечная. Дурь подростковая, знаете? Бывает, гуси летят.

— То есть хочешь сказать, что у тебя гуси летели?

— Ну а как ещё назвать? Вообще не понимаю. Сейчас анализирую и понять не могу, как меня так угораздило по молодости лет. Химия. Сто процентов. Все эти гормоны, всё это созревание дурацкое, химия и отсутствие жизненного опыта. Это всё из-за Ангелины, внучки Глеба Витальевича.

Важно было не переигрывать. Держаться свободно, но натурально…

— Знаю я, кто такая Ангелина.

— Ну вот, — усмехнулся я. — Тогда вы меня понимаете.

— Нет, не понимаю, — ответил Давид.

— Да я сам себя не понимаю в том времени. Она, конечно, девушка хорошая, но чтобы прямо так… Ну ладно, это отдельная история. Я, как джентльмен, не могу о ней распространяться.

Роль простака была не такой уж простой. Но Давид Георгиевич пока никак не показывал своё отношение к моим словам и к