Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Завтра, завтра, не сегодня, так лентяи говорят, — улыбнулся я. — Всех благ.

Никита Антонович сжал зубы и ничего не ответил, он даже отвернулся, чтобы не видеть меня. Будто Бешеный, сидящий во мне, не давал ему покоя. Будто от этого соседства у Никитоса горели пятки. Будто его всего крутило и ломало. Ну, а как ты хотел, лучший друг, всё-таки, да?

Впрочем, то что он считал меня виноватым во всём, мне совершенно не нравилось. На самом деле, это противоречило здравому смыслу, а Никита всегда отличался тем, что здравый смысл и целесообразность для него были превыше всего. А теперь им руководили иррациональные идеи. И значит, он мог поступать и действовать не так, как я бы ожидал…

Я вышел из здания, сел в машину и поехал домой. Грошева уже стояла у подъезда.

— Привет, Анюта! — радостно воскликнул я.

Мне действительно было радостно, что я больше не находился среди тех сволочей.

— Ничего себе, ты что, на машине ездишь? — удивлённо воскликнула она.

— Да, взял тут у одного дяденьки покататься.

— Не боишься, что тебя полиция остановит?

— Боюсь, но что делать? Глаза боятся, как говорится, а руки делают.

— Ну, ты даёшь, — покачала она головой. — Ладно. Готов?

— Готов душить котов.

— Ну идём тогда.

Мы поднялись домой. Разделись, сбросили обувь. Я вдохнул привычный и уже родной запах. Надо же, как быстро он стал моим собственным…

— Чай будешь? — спросил я. — Или, может, хочешь перекусить?

— Нет, я обедала поздно. Ты, если хочешь, ешь.

— Ну пойдём тогда на кухню.

Она села и тихонько смотрела, как я включал чайник, ставил воду для пельменей, доставал посуду, приборы.

— Холостяцкая еда, — хмыкнула она.

— Есть такое, — ответил я. — Блин, сметана кончилась. Ладно, с маслом тогда. Горчица, ты где? Да, вот есть горчица. Точно не хочешь? Могу и на тебя сварить. У меня тут стратегический запас.

На ней была та одежда, которую мы вместе покупали в магазине.

— Нет, спасибо, — покачала она головой. — Ты ешь, ешь. Я за тобой понаблюдаю.

— Во как. Не сильно внимательно наблюдай, а то поперхнусь.

— Не поперхнёшься, — усмехнулась она. — Я не глазливая. Слушай, Сергей…

Она поёрзала на табуретке и вроде как смутилась.

— Чего? — кивнул я, закидывая в топку пельмень за пельменем. — Говори.

— Зачем тебе эта физика? Ты ж уже сдал экзамен. У тебя вроде всё нормально.

— Ну нет же предела совершенству, правда? — усмехнулся я. — Я не понял. Ты же вроде сама предлагала. Ты что, не хочешь со мной заниматься?

— Хочу, — кивнула она и отвела взгляд. — Только не физикой…

— А чем? — не понял я.

— Ну… — замялась она. — Не понимаешь?

— Нет.

— Блин, что ж ты такой непонятливый, а? Вроде такая вещь простая, а сказать-то непросто…

— Да ладно, Ань, говори, не стесняйся, — сказал я, отправляя в рот очередной пельмень и совершенно не чувствуя подвоха. — Я смеяться не буду.

— Смеяться… Какой уж тут смех…

Она вздохнула и, решившись, выпалила:

— Сделай мне бебика…

Пельмень застрял в горле, и я всё-таки поперхнулся…

16. Кринжово

Лицо моё покраснело, напряглось, я почувствовал, что не могу дышать. С силой ударил себя по груди раз, второй.

— Постучать? — воскликнула Грошева и подскочила ко мне. — Ты чего?

Легонечко шлёпнув пару раз ладошкой, она вдруг долбанула мне кулаком между лопаток. Я, откашлявшись, замахал руками и прохрипел:

— Хватит, хватит, хватит! Ты меня или так или эдак решила доконать?

— Почему сразу доконать-то? — обиженно воскликнула она и, вернувшись на своё место, села напротив меня. — Что, тебе настолько противно, что ли?

— Разумеется, не противно, а приятно. Было бы. Но, Ань, ты что вообще несёшь-то?

— Что⁈ Что такого⁈

— Как, что такого⁈ — развёл я руками. — Ты же сама ещё ребёнок, бебик, практически. Тебе сколько лет?

— Я уже три года рожать могу по физиологическим показателям.

— Капец, блин! — я хлопнул себя по лбу. — И что из того, что можешь? Ты же ещё школьница. Как ты себе это вообще представляешь? Ребёнка мало родить, за ним ухаживать надо, воспитывать, кормить, растить.

— Слушай, чего ты начинаешь? Я тупая по-твоему и не знаю всего этого? Я всё продумала. Нормально я себе представляю. Это ты не представляешь, а я очень хорошо представляю.

— Ну, объясни мне, чтоб я тоже представил.

— Я тебе даже показать могу. В действии…

— Это ладно, — хмыкнул я. — Процесс мне более-менее ясен. Но мне бы понять хотелось.

— Ой, какой ты душный, Краснов! — помотала она головой и длинные тонкие волосы разлетелись по сторонам.

Аня их поймала и заложила за уши, оказавшиеся немного оттопыренными.

— Ну нифига себе, душный, — кивнул я. — Ты больно проветренная. Давай-давай, рассказывай, фантазёрка. Чё ты там напридумывала? Дитя порока, блин.

— Короче, мысль простая, — сказала она. — Ты ешь, ешь, остынут пельмени твои.

— Нет уж. Сначала выслушаю, а то второй раз может не повезти и откашляться не удастся.

— Короче, Краснов. Детородного возраста мы уже достигли, правильно?

— Не знаю.

— Конечно, ты не знаешь, ты же биологию не учил, а если бы учил всё бы знал.

— Ну-ну, продолжай. Собирался заниматься физикой, но похоже будет у меня репетитор по биологии, да ещё и с практическими занятиями и лабораторными работами.

— Так вот, возраст уже позволяет.

— Ну и как ты будешь ребёнка воспитывать? Тебе ещё два года, считай, в школе учиться.

— Пофиг, мать поможет. Бабка то есть.

— А бабка уже в курсе или это сюрприз? И на хрена так рано-то?

— Ты чё? Ну во-первых, ты меня знаешь.

— Ну, допустим, знаю. Правда, не очень хорошо, как только что выяснилось.

— Мне найти нормального парня с моими данными не светит.

— А что у тебя за данные? Ты же симпатичная девчонка!

— Ой, только не начинай, ладно? — нахмурилась она и отодвинула от себя чашку с чаем. — Симпатичная. Сам-то ты не больно увлекаешься моей симпатикой. Короче, не морочь мне голову. Я уже долго,