Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

Прибыв в РФПК, я сразу пошёл в приёмную. Секретарша холодно кивнула на дверь.

Я постучал, дождался возгласа «да-да» и вошёл.

— Здравствуйте, Александр Анатольевич, — широко улыбнулся я.

— Здравствуй, здравствуй, друг прекрасный, — высокомерно оглядывая меня, ответил он.

Он сидел за рабочим столом, а перед ним, у приставного стола для заседаний спиной ко мне расположился посетитель. Что-то в его фигуре показалось мне смутно знакомым…

Савоськин кивнул и, обращаясь к посетителю произнёс:

— Вот он. Появился. Забирайте.

Посетитель медленно, с достоинством поднялся и только тогда повернулся.

Это был Давид Георгиевич. Тот самый чувак, что встречался со мной в горной деревушки после днюхи Ангелины.

— Здравствуй, Сергей, — с лёгким акцентом произнёс он.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — кивнул я и по спине пробежал холодок.

— Помнишь наш разговор? — чуть прищурился он. — Ты тогда видел тех, кто решил оказаться поближе к земле.

— Тех, кто упал в ущелье, — кивнул я. — Помню, конечно.

— Вот-вот, — хмыкнул он. — Тех, кто упал в ущелье.

Он глянул тем самым взглядом, от которого может стыть кровь в жилах.

— Ты же не хочешь упасть в ущелье, не правда ли, дорогой? — спросил он и едва заметно улыбнулся…

15. Играю роль, такую роль…

С одной стороны, появление этого Давида Георгиевича ничего хорошего не сулило. Этот достаточно мутный кент неизвестно зачем встречался со мной в горах. Типа посмотрел, достаточно ли я хорош, или что? А сейчас вот приехал проводить дознание? Типа, Торквемада на минималках… У местных парней явно наметился кризис, и, похоже, этот самый Давид выполнял роль антикризисного менеджера. Решать кризисы он, скорее всего, привык радикально. Мышь под ложечкой завозилась и царапнула когтем, а в голове пропел Боярский:

Мотор, хлопушка, выстрел, кровавая луна

На титрах выпадаю из окна выпадаю из окна

У всех кто это видел в душе родился крик,

А режиссер сказал мне напрямик

Играешь роль такую роль о в эпизоде безусловно

В эпизоде безусловно ты король…

С другой стороны, если бы местные хотели решить вопрос жёстко, то чик-чирик, всё бы сделали тихо и дело в шляпе, как говорится. Вряд ли бы стали звать Давида Георгиевича. А раз тут всё чинно, по уму, значит, скорее всего, он прибыл разбираться и делать оргвыводы. Хотя не исключено, что по результатам разбирательств могут быть приняты весьма жёсткие решения. Вот тебе и здравствуй, Серёжа. Не хочешь ли переместиться поближе к земле? Не хочу пока.

— Как живёшь, чем дышишь? — спросил Давид Георгиевич и подошёл к столу Савоськина. Чуть наклонился, взял что-то со стола, положил во внутренний карман.

— Что молчишь? — переспросил он, оборачиваясь. — Как работа?

— Работа? — хмыкнул я. — Да ничего, не жалуюсь.

— Что значит «ничего»?

— Ну, так говорят, когда одним словом не скажешь.

— Ну скажи двумя или тремя. Сколько тебе слов надо?

— Не знаю. Интересная работа. Занятость, конечно, невысокая, и в этом есть определённый плюс. Остаётся много свободного времени. Это приятно. Опять же, Руднёв выдал мне машину, что, естественно, мне тоже очень нравится. Имею свободу передвижений. То есть в этом плане всё отлично.

Я заговорил свободно, открыто и без видимой боязни. Как молодой наглец, практически. Играть так играть. Натренируюсь и пойду поступать во ВГИК.

— Ну а что не отлично?

Савося нахмурился и осторожно глянул на меня, словно боялся, что я скажу что-то лишнее, а он из-за этого получит нагоняй. Ему было очень неуютно и по взгляду его я понял, что он хотел бы оказаться подальше от этого худого Давида с опасным взглядом и заросшим подбородком.

— Ну как бы… — я внимательно посмотрел на него.

— Да давай уже, — махнул он рукой.

— А, субординацию соблюдает, — усмехнулся Давид. — Смотрите, какой правильный молодой человек. Давай, давай, тут вся субординация — это я. У меня спрашиваешь, мне рассказываешь. Как я решу, так и будет.

— Задания довольно специфические, пожалуй, — пожал я плечами. — Так что даже и не знаю, что сказать.

— И в чём специфика?

— Ну типа отдуваться за Руднёва. По крайней мере одно задание было именно таким. А что будет дальше — неизвестно. Пока опыт небольшой. Интересно, конечно, но посмотрим ещё, как будет оплачиваться вся эта канитель. Потому что про деньги со мной никто не говорил. Руднёв сказал типа «потом узнаешь» или что-то вроде этого.

— А где Руднёв? — повернулся Давид к Савоськину.

— В отпуске, — вяло кивнул тот с видом «я-то тут при чём».

— В отпуске, — покачал головой Давид Георгиевич. — Он у тебя больше отдыхает, чем работает, да? Я как ни спрошу, он всё в отпуске. У него целый год отпуск и только двадцать рабочих дней, я правильно понимаю? Отпускные-то он не забывает получить?

— Да почему, Давид Георгиевич? — ожил Савоськин. — Это не так. Работает он нормально. Ну, взял недельку, что такого? Четыре раза в год по недельке — вот вам и двадцать рабочих дней.

— Ай, все любят отдыхать, — засмеялся Давид. — Да, Сергей? А работать никто не любит. Ну давай, рассказывай, что там за специфические задания?

Ладно, рассказать можно. Давайте, Давид Георгиевич, займитесь наведением порядка. Заодно и посмотрим, чья это инициатива была такая.

— Я понял, — начал я. — Я привёз сумку с деньгами на базу. Они, похоже, там занимались криминальными делами.

— Что за база?

— За городом. Стоит в поле теремок, как говорится. Ну, не теремок, конечно, а огороженный железобетонным забором участок, включающий несколько зданий, котельные, бараки и склады. Руднёв велел отвезти туда сумку с узбекскими сумами.

— С узбекскими? — переспросил Давид и, чуть покачивая головой, повернулся к Савоськину. — Они, наверное, что-то из Узбекистана возят?

Взгляд у Давида Георгиевича был надменный и вопросительный. Савоськин сделал вид, что не замечает, опустил голову и начал листать большую записную книжку.

— И что дальше? — кивнул мне Давид.

— А дальше они там начали орать.

— На тебя?

— Ну да, на меня. Что типа Руднёв очередной раз меньше, чем договаривались, денег прислал.

— В очередной раз? Узбекские сумы?

Давид снова посмотрел на Савосю, но тот не реагировал. Давал всем видом понять,