Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Глава 27

Шестой день. Утро.

Я проснулся от криков. Громких, гневных, почти переходящих в драку.

Выскочил из избы.

Двор был полон людей. Толпа собралась у мастерской Кузьмы. Человек пятнадцать, может, больше. Голоса сердитые, руки бурно жестикулируют.

Я побежал туда.

Протолкался сквозь толпу.

В центре стоял Кузьма — бледный, с красными глазами, в рубахе, запачканной сажей и окислом. Рядом с ним — Данила и Тихон, братья-кузнецы.

Напротив — несколько мужиков. Впереди — Степан, старый рыбак, с седой бородой и жёстким, обветренным лицом.

Степан кричал, тыча пальцем в Кузьму:

— Ты обещал! Ты сказал: «Дайте медь, сделаю Зверя!» Мы дали! Все кубы отдали! А теперь что? Теперь ты говоришь: «Ещё нужно! Ещё!» Сколько можно⁈

Кузьма пытался объяснить, голос хриплый от усталости:

— Степан, послушай… Медь есть. Медь готова. Но чтобы спаять её, нужен свинец. Для припоя. Без свинца швы не держат. Нутро даст течь, Зверь не оживёт…

— Свинец! — перебил Степан. — Всегда что-то ещё! Сначала медь! Потом железо! Теперь свинец! Что дальше? Золото попросишь⁈

Толпа загудела, поддерживая его.

Я протолкался вперёд, встал рядом с Кузьмой:

— Что происходит?

Кузьма обернулся, на лице облегчение:

— Мирон… Я объясняю. Нам нужен свинец. Много свинца. Для спайки швов. Я перерыл все запасы артели. У нас есть немного — килограмма три, может четыре. Но этого мало. Нужно минимум десять килограммов. Для нутра, котлов, труб, заплаток…

Он развёл руками:

— Больше негде взять. Я спросил у всех. У кузнецов, у плотников, у Никифора. Свинца нет. Совсем.

Степан вмешался снова, голос злой:

— Тогда где его взять, умник? С неба упадёт?

Кузьма замялся, посмотрел на меня:

— Я… я подумал. Есть одно место, где свинца много. Рыбацкие сети. Грузила. Они из свинца. Каждое грамм по сто, может больше. На сети уходит десятки грузил. Если собрать со всех сетей…

Степан побагровел:

— Что⁈ Ты хочешь снять грузила с сетей⁈ Ты с ума сошёл⁈

Он шагнул вперёд, почти нос к носу с Кузьмой:

— Сеть без грузил не тонет! Она плавает на поверхности! Как ловить⁈ Как кормить семью⁈

Другие рыбаки загудели:

— Верно!

— Мы и так голодаем!

— Сначала соль отдали! Теперь сети рушить⁈

Я поднял руки, призывая к тишине:

— Стойте! Успокойтесь! Давайте разберёмся!

Толпа неохотно затихла. Смотрели на меня — недоверчиво, сердито.

Я повернулся к Кузьме:

— Сколько именно нужно? Точно.

Кузьма вытер пот со лба:

— Десять килограммов. Это швы нутра — аршина два длиной, толщиной с палец. Плюс котлы — четыре штуки, по полметра шва каждый. Плюс трубы, фланцы, заплатки. Если посчитать…

Он замолчал, считая в уме:

— Десять килограммов. Может, двенадцать, с запасом.

Я кивнул. Повернулся к Степану:

— Сколько грузил на одной сети?

Степан неохотно ответил:

— Тридцать. Может, сорок. Зависит от размера сети.

— Вес одного грузила?

— Сто грамм. Некоторые больше.

Я быстро посчитал в уме:

— Одна сеть — четыре килограмма свинца. Значит, нужно три сети. У скольких из вас есть сети?

Степан скрестил руки:

— У меня. У Бориса. У Макара. У Ивана. Ещё у пятерых. Всего восемь человек.

— Значит, вы отдадите грузила с трёх сетей, — сказал я. — Остальные пять сетей останутся рабочими. Вы сможете ловить.

Степан фыркнул:

— Три сети — это три семьи без улова! Три семьи, которые будут голодать!

— Да, — согласился я жёстко. — Три семьи. Но если мы не построим Зверя — будут голодать все сорок семей, включая твою.

Тишина.

Степан смотрел на меня, челюсть сжата.

Я продолжал, голос твёрдый:

— Слушай меня, Степан. Я понимаю. Ты рыбак. Сеть — это твоя жизнь. Без сети ты не можешь кормить семью. Это страшно. Я знаю.

Я шагнул ближе:

— Но что будет, если мы не построим Зверя? Заслон не падёт. Река останется закрытой. Запасы кончатся через две недели. Через три начнётся голод. Настоящий голод. Люди начнут умирать. Старики первыми. Потом дети. Потом все.

Степан молчал, но глаза злые.

— Три сети — это жертва, — продолжил я. — Большая жертва. Но это вклад. Вклад в Зверя. Зверь откроет реку. Река откроется — торговля вернётся. Мы начнём зарабатывать. И тогда я куплю тебе новые грузила. Свинцовые. Добротные. Больше, чем было.

Степан хмыкнул:

— Обещания. Слова. Ветер.

— Не слова, — возразил я. — Договор. Я напишу тебе расписку. Долговую грамоту. Каждый сданный килограмм свинца я верну тебе вдвое, когда река откроется. А пока — за каждый килограмм я даю твоей семье два дня полного пайка из наших запасов. Это моё обязательство.

Степан смотрел на меня долго. Потом покачал головой:

— Расписки? Вдвое? Барин, если Зверь не оживёт, твои расписки — это клочки бумаги. Ими сыт не будешь.

Я знал: он прав. Расписки ничего не стоят, если всё провалится.

Нужно что-то ещё. Что-то настоящее. Что-то, что докажет серьёзность.

Я думал быстро.

Глеб шептал: «Ты не можешь дать им заверений.Но ты можешь дать им залог. Что-то, что они могут забрать сейчас, если ты не выполнишь обещание».

«Что у тебя есть, что имеет ценность?»

«Ничего. Совсем ничего. У тебя нет денег, нет товаров, нет…»

«Стоп. Есть. Еда. Твоя личная еда».

Я выпрямился. Посмотрел Степану в глаза:

— Хорошо. Расписки недостаточно. Ты прав. Тогда слушай другое предложение.

Степан насторожился:

— Какое?

— Каждый сданный килограмм свинца, — сказал я чётко, медленно, — это два дня полного пайка из моего личного котла для твоей семьи.

Тишина была абсолютной.

Степан моргнул:

— Что?

— Ты слышал, — повторил я. — Ты снимаешь грузила с сети. Взвешиваем. Сколько набралось килограммов. Один килограмм — это неделя еды для твоей семьи. Завтра. И послезавтра. Полный паёк. Мясо, зерно, всё что есть. Из моих запасов.

Степан уставился на меня:

— Ты… ты отдашь свою еду?

— Да, — кивнул я. — Я отдам. Потому что мне нужен свинец. Больше, чем мне нужна еда. Если я буду сыт, но Зверь не оживёт — я всё равно умру. Лучше голодать и строить, чем есть и ждать смерти.

Толпа зашелестела. Люди переглядывались.

Степан смотрел на меня долго. Изучающе. Ища ложь. Ловушку.

Не нашёл.

— Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Ты правда голодать