Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Разделил на три части. По семьям.

Для Степана — самая большая. Девять килограммов шестьсот граммов зерна, два куска мяса, две рыбины.

Для Бориса — средняя. Семь килограммов, кусок мяса, рыбина.

Для Макара — девять килограммов шестьсот граммов, кусок мяса, две рыбины.

Всё упаковал в мешки, завязал.

Взвалил первый мешок на плечо. Тяжёлый. Килограммов двенадцать.

Пошёл к избе Степана.

Степан жил на краю деревни, у самой реки. Изба старая, покосившаяся. Дым из трубы — значит, проснулись.

Я постучал в дверь.

Открыла женщина — жена Степана, Дарья. Лет сорока, худая, с усталым лицом.

Увидела меня с мешком, удивилась:

— Мирон?

— Паёк, — сказал я. — Для вашей семьи. Степан сдал грузила. Я обещал — вот, выполняю.

Я внёс мешок в избу, поставил у стола.

Развязал, показал содержимое:

— Девять килограммов шестьсот граммов зерна. Два куска вяленого мяса. Две копчёные рыбины. Это на восемь дней для пятерых. По норме.

Дарья смотрела на мешок широко открытыми глазами. Потом на меня:

— Ты… ты правда отдаёшь нам свою еду?

— Да, — кивнул я. — Обещал — выполнил. Степан сдал свинец. Свинец нужен для Зверя. Это справедливый обмен.

Из глубины избы вышел Степан. В одной рубахе, босой. Посмотрел на мешок. Потом на меня.

Долго смотрел. Молча.

Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Ты сдержал слово. Я… я не верил. Думал, забудешь. Или отвертишься. Но ты пришёл. Сам. Утром. Принёс всё, как обещал.

Он подошёл ближе:

— Мирон… я был груб вчера. Кричал. Обвинял. Прости. Я просто… я боялся. Боялся, что останемся без сетей и без еды. Что нечем будет кормить семью. Понимаешь?

Я кивнул:

— Понимаю. Ты защищал свою семью. Это правильно. Это по-мужски.

Степан протянул руку:

— Я помогу. Чем смогу. Если нужны руки — скажи. Если нужно что-то таскать, держать, тащить — я твой. Долг платежом красен.

Я пожал руку:

— Спасибо. Пригодишься. Когда начнём устанавливать Зверя на баржу — нужны будут сильные руки. Приходи.

Степан кивнул:

— Приду.

Я вышел из избы.

Вторая изба — Бориса. Ближе к центру деревни.

Борис открыл сам. Молодой, жилистый, с быстрыми глазами.

Увидел мешок на моём плече, сразу понял:

— Паёк?

— Да, — кивнул я. — Семь килограммов зерна, мясо, рыба. На семь дней для четверых.

Борис взял мешок, внёс в избу. Открыл, посмотрел. Кивнул:

— Честно. Всё как обещал.

Он повернулся ко мне:

— Мирон, я слышал, ты отдаёшь последнее. Что у тебя самого почти ничего не осталось. Это правда?

Я не стал врать:

— Правда. Но ничего. Продержусь. Главное — Зверя построить.

Борис смотрел на меня. Потом сказал:

— Я принесу тебе рыбы. Половину своего улова. Как выловлю — принесу. Ты нам еду даёшь — мы тебе дадим. Справедливо.

Я хотел отказаться, но осёкся. Борис смотрел серьёзно. Отказ был бы оскорблением.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо.

Борис кивнул:

— Не за что. Нужно держаться друг за друга.

Третья изба — Макара. На окраине, у леса.

Макар встретил у порога. Умный, настороженный взгляд.

Я отдал мешок:

— Девять килограммов шестьсот граммов. Мясо. Рыба. На восемь дней для троих.

Макар взял мешок, не открывая:

— Спасибо. Я верну. Не сейчас, но верну.

Я кивнул:

— Договорились.

Макар помолчал, потом сказал тихо:

— Мирон… я знаю, что ты делаешь. Ты покупаешь верность. Ты показываешь, что готов страдать вместе с нами. Что ты товарищ. Это умно. Это правильно.

Он посмотрел мне в глаза:

— Но это опасно. Если ты упадёшь от голода — мы все упадём. Потому что без тебя никто не знает, как этого Зверя доделать. Ты ось. Береги себя. Не делай из себя героя сверх меры.

Я кивнул медленно:

— Постараюсь.

Макар кивнул, закрыл дверь.

Я вернулся к своей избе.

Зашёл в амбар. Посмотрел на остатки. Пусто. Совсем пусто. Только немного зерна на дне мешка. Горсть. Килограмма два, может три.

Всё.

Это на три дня. Может, четыре, если совсем по минимуму. А потом? Потом голод.

Я закрыл амбар, вернулся в избу. Сел на лавку.

Достал кусок чёрного хлеба — вчерашний, чёрствый. Откусил. Жевал медленно, тщательно.

Хлеб был сухой, твёрдый. Царапал горло. Но это была еда. Калории. Сила.

Нужно растянуть. Есть меньше. Беречь каждую крошку. Борис обещал рыбу. Может, принесёт. Может, протяну чуть дольше. А может, не протяну. Может, через неделю упаду от истощения. И всё рухнет.

Глеб шептал: «Организм выдержит. Молодой организм может долго жить на малом. Неделя голода — это неприятно, но не смертельно. Главное — пить воду. И двигаться. Не лежать. Работать, даже через силу. Мышцы слабеют быстрее, чем думаешь».

«И ещё. Душевное. Ты вожак. Если люди увидят, что ты слабеешь — они испугаются. Нужно держать лицо. Не показывать слабость. Даже если внутри всё горит».

Я кивнул.

Да. Не показывать. Работать. Руководить. До последнего.

Я доел хлеб. Запил водой из кружки — холодной, речной.

Встал. Вышел.

День начался. Работа ждала.

Двор был полон людей. Работа кипела.

У горнов Данила раскалял железо для последних обручей. Искры летели, металл пел.

У реки Серафим и плотники обшивали баржу вторым слоем досок. Молотки стучали дробно.

У мастерской Кузьма плавил свинец. Маленькая печь горела жарко. В тигле булькал расплавленный металл — серебристый, текучий, ядовитый.

Я подошёл к Кузьме:

— Как дела?

Кузьма не отрывал глаз от тигля:

— Плавлю. Грузила грязные. Нужно очистить от примесей. Потом отолью в слитки. Чистый свинец для спайки.

Он взял длинную железную ложку, снял с поверхности расплава серую пену — окислы, грязь.

— Это долго, — сказал он. — Часа три на всю порцию. Но к вечеру будет готово. Завтра начну паять нутро.

Я кивнул:

— Хорошо. Мне нужно на берег. Проверю баржу.

Кузьма кивнул, не отвлекаясь.

Я пошёл к реке.

Баржа лежала на катках, окружённая лесами. Плотники ползали по ней, как муравьи по колоде.

Серафим стоял на носу, руководил:

— Доску плотнее! Прижми! Гвоздь забивай до конца, не халтурь!

Я подошёл, крикнул:

— Серафим! Как успехи?

Серафим спустился по лестнице, подошёл. Вытер пот тряпкой:

— Обшивка идёт. Половина готова. Ещё дня три — закончим. Потом усиление изнутри. Балки под Зверя. Раскрепления. Это ещё два дня. Итого пять дней до готовности корпуса.

Я кивнул:

— Успеваем?

Серафим пожал плечами:

— Если не будет задержек. Если доски