Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Ник кивнул, запил коврижку травяным отваром и спросил:

— Ну, господин поэт не показался мне таким уж ужасным. Когда мы к нему поедем? Он, как я понял, не назвал конкретного времени?

— Не назвал, — согласился Скай. — Так что мы нагло явимся к обеду.

— А не к ужину? — уточнил Ник. — Вроде бы все, кто нас здесь приглашал в гости, звали именно на ужин?

— Вот именно поэтому мы и поедем к обеду, — ухмыльнулся волшебник. — Ларежская знать привыкла по вечерам развлекаться, так что на ужине могут быть другие гости, или, наоборот, самого поэта может не оказаться дома. По утрам до обеда наносят деловые визиты, а нам вовсе не надо, чтобы дорогой хозяин хоть мельком подумал, что у нас к нему деловой интерес. Так что обед, на мой взгляд, самое то.

Пит план одобрил и отправился готовить экипаж. Скай по-быстрому привел себя в порядок: тщательно расчесал волосы, собрал в аккуратный хвост и сменил повседневную рубашку на парадную, украшенную белоснежными кружевами на вороте и рукавах. Костюм волшебник менять не стал. Обед — не ужин, шикарного камзола не требует. К тому же, если уж следовать всем правилам модников, надевать тот же костюм два раза подряд — почти неприлично, а в лучшем костюме Скай как раз был вчера на поэтическом вечере. Конечно, позволить себе действительно новый костюм для каждого званого ужина могли только самые богатые господа. Остальные ухищрялись как могли, меняя воротники, кружева, пуговицы… Скай же всегда предпочитал пользоваться правом практикующего волшебника на нарушение любых светских условностей и ходил всюду в привычной повседневной одежде. Сейчас, однако, не следовало выбиваться из образа человека амбициозного и недовольного своим положением. Приходилось терпеть и кружева, и неудобные узкие рукава модного в столице замшевого камзола.

Ник возился со своим костюмом дольше Ская: тщательно вычистил одежду и сапоги, причесался, умылся холодной водой из кувшина. Причесался снова. Поправил кружевной, не такой шикарный, как у господина волшебника, но все равно дорогущий воротник. Подвернул рукава. Расправил их снова. Потянулся за расческой, но тут его решительно перехватил Скай.

— Нервничаешь?

Ник мотнул было головой, но под серьезным взглядом волшебника признался:

— Угу. Смешно, да? Сам сказал, что не вижу в этом поэте ничего ужасного, а сам не могу собраться. Болван!

— Ничего смешного, — не согласился Скай. — Ты вообще на светском приеме был когда-нибудь?

— Сам же знаешь, что не помню! — почти возмутился травник. — Но не думаю, чтобы был: кто бы меня туда позвал? С другой стороны, Пит мне уже на три раза объяснил, как себя вести и что делать.

— Все равно волноваться тебе вполне нормально, — развел руками волшебник. — Я, помнится, перед первой конференцией в Академии четыре пера налысо ощипал, пока готовился. Кстати, тогда Крей дал мне один дельный совет. Представь, говорит, что всем этим высокомерным господам коварная чаровная мышь прогрызла сзади на штанах по здоровенной дырке, а они и не знают. И представь, какие у них станут лица, когда они это заметят!

Ник фыркнул, но не успокоился.

— Ну, ты же был на самом деле готов? И имел право быть на этой самой конференции? А я здесь все время чувствую себя не на своем месте. Как будто я фальшивый, неправильный, и скоро все-все это заметят. Я же и вести себя не умею, и выражаюсь не так, как надо, и вообще не помню даже, кто я такой!

Последнюю фразу Ник говорить-то не собирался, тем более так громко и отчетливо. Травник покраснел и замолк. Еще чего придумал — жаловаться. И так все сложилось наилучшим для него образом, о такой удаче и мечтать нельзя. Не только уцелел в безвыходной ситуации, так еще и отличных друзей нашел. Не о чем тут ныть. Поддельный он, видишь ли. С ролью не справляется! Ведь сам напросился, никто его не зазывал, не тащил… И как теперь объяснить Скаю и вернувшемуся как раз к концу разговора Питу, что он не такой жалкий, не отказывается от дела и вообще не это имел в виду? Но открыть рот никак не получалось. Хотелось исчезнуть. Ник почувствовал, как шевельнулась скрытая внутри сила Лешего. Вот сейчас он и правда исчезнет, никто не будет его видеть, можно будет ничего не говорить… Но это будет уже совсем постыдно. Ник сосредоточился и загнал Силу обратно.

Кучер посмотрел на красного, как мартовский закат, травника, на не знающего, что сказать, волшебника, снова на травника.

— А я тебя давно раскусил, — заявил он, ткнув в окончательно смешавшегося Ника пальцем.

— Что? — с трудом выдавил из себя травник.

— Я говорю, что знаю, кто ты такой, — уверенно продолжил Пит.

Теперь Скай и Ник смотрели на него одинаково ошарашенно.

— И кто я? — спросил наконец Ник.

— Ты тот храбрый придурок, что полез в одиночку воевать с городским волшебником, хоть и боялся его до ужаса. Ты тот, кто продолжал сражаться, даже прикованный к доске в подвале. Ты упрямец, который не бросает друзей, даже когда тяжело. Ты ненавидишь злобных жестоких мерзавцев. Ты ответственный, поэтому очень стараешься быть полезным. Ты честный — именно поэтому тебе сейчас так трудно притворяться. Ты себя недооцениваешь — это, знаешь ли, часто свойственно хорошим людям. Кем ты был в прошлом, ты однажды вспомнишь, а меня вполне устраивает то, кто ты есть. Я рад, что ты мой друг. И мне вполне достаточно знать о тебе это.

Пит помолчал и добавил уже другим тоном:

— А теперь пора собираться и ехать, если вы, конечно, не хотите заявиться к поэту в разгар обеда. Так, конечно, тоже можно…

— Но не стоит, — закончил Скай. — Мы же все-таки хотим с ним приятельствовать, а не спорить, кто нарушит больше правил. Ник, если тебе совсем не хочется ехать, то я и один справлюсь.

— Нет, — решительно заявил Ник. — Извини, больше нытье не повторится.

Дом господина Авериана оказался не слишком большим, но очень приметным. Невысокая кованая ограда, украшенная розами и завитушками, открывала взору прохожих заснеженный садик с аккуратными дорожками. На лужайках справа и слева от дорожки застыли две ледяные статуи — полуобнаженные девушка и юноша в причудливых позах дамберских танцоров. Статуи были выточены так искусно, что казались живыми людьми, внезапно обращенными в прозрачный лед. Ник, и без того взволнованный предстоящим мероприятием, снова напрягся. Будто тоже заледенел.

Скай ободряюще похлопал его по плечу.

— Не бойся, если вдруг господин поэт окажется ужасным злодеем, то мы непременно его разоблачим. Так что бояться