Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Когда пришло время сверить записи с торжественно зачитанным дворецким списком, оказалось, что выиграл Ник. Скай не удивился: про почти волшебное чутье травника на специи он уже знал. Кэссия и Авериан восхищенно аплодировали, Ник смущался, но, кажется, был вполне горд собой.

После обеда все вернулись в гостиную, где был уже накрыт десертный стол. Скай ожидал каких-нибудь сюрпризов и от него, однако пирожные и фрукты оказались вполне обычными. Не успели гости обсудить обед, как хозяин замер с надкушенным яблоком в руке и пустым взором уставился на одну из картин. Скай проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел. Кэссия осторожно коснулась его руки и приложила палец к губам. Поэт еще мгновение созерцал картину, потом поднялся.

— Прошу прощения, дамы и господа! Муза зовет! — и быстро, почти бегом, удалился.

Скай и Ник посмотрели на Кэссию. Та лишь с улыбкой развела руками.

— Да, с господином Аверианом так нередко бывает. Настоящий поэт должен следовать зову своей музы, где бы тот его ни настиг. Только не думайте, что он с нами заскучал. Он и правда спешит записать какие-то пришедшие в голову строки. Если не запишет и забудет — вот тогда он будет страдать и измучает всех своей язвительностью.

— Вы, я вижу, давно знакомы? — поинтересовался Скай.

— О да, — улыбнулась Кэссия. — Я в Лареже уже три года, изучаю историю изящных искусств в Академии. А господин Авериан здесь самый яркий представитель искусства — из ныне живых, конечно. В историю он войдет наверняка.

— История изящных искусств — это, наверное, очень интересно? — соврал Скай, которого от самого словосочетания начинало клонить в сон. Однако, раз уж Кэссия что-то в этом нашла, может быть, он просто не разглядел в этом предмете чего-то важного…

— А чем еще заниматься приличной девушке, если у нее нет волшебного дара? — прямолинейно заявила Кэссия.

Скай растерялся. Приличные девушки, которых он знал, стремились поудачнее выйти замуж. Или были волшебницами. Других вариантов он не знал.

— Ну… Наукой? — осторожно предположил он.

— К чистой математике у меня таланта тоже нет. А в естественных науках нечего делать без волшебства. Я все равно хотела, но папа сказал, что не позволит мне потратить жизнь на игру, в которой у всех моих конкурентов будет такая солидная фора. В Академии волшебства папино слово имеет вес, так что меня ни за что не приняли бы ни туда, ни в здешнюю школу. Вам не кажется ужасно несправедливым, что у нас все науки изучают в Академии волшебства? Как будто тем, кому не досталось дара, заодно не перепало и разума? — Кэссия нахмурилась.

Скай заверил ее, что он ни в коем случае не считает, что волшебный талант как-то связан с разумом, и что сложившееся положение вещей, конечно же, ужасно несправедливо. Но, кажется, голос его звучал недостаточно убедительно.

О волшебном даре как о чем-то особенном Скай никогда не думал. Кто-то рождается с музыкальным слухом, кто-то с поэтическим талантом, кто-то со способностью управлять силой. И то, и другое, и третье можно развить, если оно слабое. Так что упорные упражнения намного важнее врожденного таланта. Ну а если кому-то совершенно не досталось способности, что ж тут поделаешь? Нужно просто заняться чем-то другим. В конце концов, как заниматься биологией, если не можешь почувствовать, как течет жизнь в теле существа? Резать его, что ли? Как изучать химию, если не можешь вбросить немножко силы и ускорить или замедлить реакцию? Как лечить раны, если не чувствуешь, сломаны ли кости и утекает ли из порванных сосудов кровь? Как заглянуть в толщу скал или глубину вод без заклятий, меняющих зрение? Как увидеть духов и отбиться от тех из них, кто хочет поживиться человеческими чувствами? Природа попросту не откроет тебе своих тайн без волшебства.

Кэссия словно бы почувствовала его неискренность и, хоть тему они и сменили, оставалась печальной и вскоре засобиралась домой. Поэт так и не появился, что, по словам Кэссии, было совершенно нормально.

— Раз уж Авериан удалился творить, можно оставаться тут сколько угодно, но развлекать себя придется самим. Слуги принесут напитки, книги, доску для ксадара. Может быть, он появится к ужину, но это совсем не обязательно. Если уйдете, он, конечно же, тоже не обидится. И вы на него не обижайтесь.

Обижаться Скай с Ником и не думали, но, раз уж Кэссия решила их покинуть, тоже собрались домой. На прощание Кэссия пообещала в выходные показать Скаю город, и сникший было волшебник воспрянул духом.

…Погода наутро совершенно испортилась. Завывания ветра были слышны даже сквозь заклятье Тишины, а снег за окном летел вверх.

— Ты все-таки великий колдун! — провозгласил Пит. — Хотел просидеть целый день дома, вот и получи веский повод.

— Боюсь, званый ужин не отменится даже в такую погоду.

— До ужина еще далеко, а вот завтракать и даже обедать Фаул к тебе не придет, — злорадно улыбнулся Пит. — Придется тебе грустить в нашей с Ником скучной компании.

— Хорошо, сейчас сгоняем Ника заказать завтрак и будем грустить, — согласился волшебник.

В кои-то веки проницательность Пита подвела: к обеду Фаул явился. Мокрый, замерзший, встрепанный и оттого еще более невыносимый, чем обычно. Будто именно Скай был виноват в скверной погоде, несвоевременном возвращении мужа госпожи Н, к которой несчастный волшебник заглянул вчера и от которой вынужден был срочно уехать утром, позабыв ключи от своего домика, а также в жадности ларежских извозчиков, не желающих делать магам скидки, и во всех прочих несчастьях, обрушившихся на растрепанную Фаулову голову.

Скай свою вину признавать не собирался, но утешительный обед все-таки предложил. Фаул принял его с трагическим смирением и уже ко второму блюду отогрелся, пришел в себя и снова обратил свой гнев на тех виновников, которые не могли его слышать.

Сегодня, конечно же, никто не мог сравняться в виновности с мужем госпожи Н. Скай же цинично подумал, что этот самый муж наверняка очень влиятелен и ревнив, раз Фаул даже в пылу гнева ни разу не назвал его имени. Благородством и деликатностью он сроду не отличался. Значит, боится.

Обед наконец завершился, до ужина оставалось еще пять свечек, и Скай уже представил себе это бесконечно долгое время, заполненное злобствованиями Фаула. Даже восхитительный взвар, который в «Снежном Змее» готовили лучше, чем где бы то ни было, не поднимал Скаю настроения. Да и Фаулу, увы, тоже.

Отвратительная погода не позволяла придумать срочные дела и сбежать прочь. Ник, не иначе как по наущению Пита, вспомнил о том, что должен разобрать и привести в порядок какие-то