Город сгоревшей магии - Сана Эванс

Некрополь давно никто не посещал. Только изредка, по праздникам, родственники павших солдат приходили отдать дань уважения своим предкам. Поэтому из охраны здесь был лишь очень злой сторож, который вполне мог огреть чем-то тяжелым по башке тех, кого застигнет здесь бродящими посреди ночи.

По дороге Андрес рассказал, что, будучи подростками, они с Мануэлем, Лукасом и Педро приходили сюда ночью, чтобы фотографироваться у жутких статуй. Часто их настигал тот самый злой охранник, принимавший ребят за осквернителей могил. Они с Мануэлем пугали сторожа, и тот гнался за ними. Я сразу представила, как хулиганы-братья со смехом бегают во тьме по кладбищу, пока за ними с дубинкой в руке гонится разъяренный охранник. Мне все еще не давал покоя вопрос о том, что именно разрушило дружбу братьев, да так, что теперь они буквально не могли находиться в одном помещении дольше десяти минут.

Андрес провел нас тайным ходом, через который они с друзьями пролезали на кладбище в детстве. Стараясь держаться осторожнее, мы двинулись по брусчатке прямо в сердце Авьера-Морти, где в выступающей горе Дельтонес ввысь тянулись десятки гробов. Каждый из них был забит высохшими цветами. Под именами и фамилиями умерших солдат на древнекастильмовском языке был перевод на испанском. Судя по свежести надписей, их начали делать уже гораздо позже, чтобы родственникам легче было находить своих предков. Это облегчало и нашу задачу.

Не задерживаясь возле гробов простых солдат, мы свернули в аллею, приведшую нас в секцию усыпальниц офицеров и высших армейских чинов. Здесь повсюду были развешаны знамена и гербы, а каждая могила представляла собой произведение искусства. Усыпальницы охраняли статуи, стоящие у входа: девушки с крыльями и священной книгой, смерть, облаченная в военную форму, бюсты самих покойных. Чем дольше я всматривалась в статуи, тем сильнее меня пробирали мурашки по коже.

Мы миновали небольшой зеленый колумбарий, где хранился прах солдат, семьи которых не смогли себе позволить покупку гроба и тем более целой усыпальницы.

Карла сказала, что в ее роду не было военных, поэтому круг наших поисков значительно сужался. Вооружившись этими сведениями, Андрес повел нас в нужную секцию. Через пару минут мы свернули на следующую аллею, отгороженную небольшой калиткой. По табличке рядом можно было понять, что мы дошли до могил простых граждан.

Перепрыгнув через калитку, Андрес помог перелезть и нам с Карлой. Оттряхивая черное пальто, которое цеплялось за каждый куст, я пошла за уверенно шагающим Андресом. В горной местности было еще холоднее, чем в городе, а ветер гораздо безжалостнее, поэтому я ничуть не жалела о том, что решила одеться потеплее.

Как и говорил Андрес, обычных горожан на этом кладбище оказалось погребено не так много. За все века в этой части некрополя были захоронены всего несколько человек.

Андрес огляделся, словно вспоминая что-то, затем юркнул за каменные плиты.

– Ты куда? – тихо бросила я ему вслед.

Он появился через пару секунд, таща в руках раскладную железную лестницу.

– Так и знал, что она все еще хранится здесь, – самодовольно произнес он.

Пока Андрес поднимался на лестницу, чтобы изучить имена на верхних гробах, мы с Карлой занялись нижними. Всматриваясь в телефон, чтобы сравнить инициалы, я тщательно проводила пальцами по каждой табличке, висевшей на деревянной дверце гроба.

Опускавшиеся сумерки начали мешать чтению, но включить фонарики на телефонах мы не могли, это привлекло бы к нам внимание. Через пятнадцать минут мы обреченно признали, что поиски зашли в тупик. Карла лишь однажды радостно позвала нас, найдя подходящие буквы, но тут же осеклась, поняв, что буква фамилии не совпадает.

– А что там дальше? – спросила Карла, указывая за деревья, сквозь которые виднелось несколько острых наконечников на крышах, судя по всему, усыпальниц.

– Не знаю, – ответил Андрес, – в эту часть я никогда не заходил.

Карла поправила сбившуюся набок шапку и с внезапно охватившей ее уверенностью двинулась в ту сторону.

За деревьями мы нашли три небольшие усыпальницы. Посередине возвышалась статуя крылатой девушки, которая держала в руке сердце.

Мы начали проверять каждую из гробниц, заходя внутрь и читая имена и фамилии. Пришлось включить фонарики, чтобы хоть что-то разглядеть в темноте. В первой была захоронена супружеская пара, которая скончалась более восьмидесяти лет назад. Судя по постаменту над могилами в виде стопки книг, они могли быть учеными.

– Вы знаете этих людей? – спросила я, светя фонариком на таблички с именами.

– Вроде слышал, – неуверенно ответил Андрес.

– Не знаешь предков жителей своего города? – ухмыльнулась я.

– А ты знаешь всех предков жителей своего города, да? – парировал тот.

– Сравнивать Мадрид с Кастильмо то же самое, что сравнивать слона с мухой.

– То, что это маленький городок, не означает, что тут все в курсе вековой истории своих семей. Сейчас некоторые не знают даже имен соседей, а ты говоришь о людях, которые жили здесь при моем дедушке.

– Пошли, – прервала наш спор Карла, направляясь во вторую усыпальницу.

Меня уже начинала раздражать наша неудача, и я срывалась на ни в чем не повинном Андресе. Неужели это было пустой тратой времени?

Все еще препираясь, мы с Андресом вошли в следующую усыпальницу, когда на могилу что-то прыгнуло. Мы все подскочили на месте и тут же осветили гробницу фонариками.

Нас поприветствовала кошка, сидевшая посередине могилы. У нее был необычайно красивый окрас серо-коричневого цвета, а на шее виднелся красный ошейник. Я приблизилась к кошке, чтобы прочитать имя. Лиллин. Ошейник потрепался и сильно сжимал шею кошки. Вероятно, она носила его с тех пор, как была котенком.

– Красавица, что ты здесь делаешь? – Умиляясь, я протянула к ней руку, чтобы погладить, но та мяукнула и спрыгнула на землю.

Демонстративно проигнорировав меня, Лиллин вальяжно подошла к Андресу и начала тереться о его ногу.

– Да ты издеваешься? – В недоумении я уперла руки в боки.

Андрес рассмеялся и, взяв кошку на руки, начал гладить ее подбородок. Лиллин закрыла глаза, сладостно мурча, и сильнее прижалась к груди Андреса.

– Что поделать, женский пол никогда не мог устоять перед моим обаянием, – произнес Андрес.

– Эй, где твоя гордость? – уставилась я на кошку.

– Зависть – плохая штука, Кудряшка. Не делай вид, что не хотела бы оказаться на ее месте.

– Спустись на землю, красавчик. Не все ложатся спать и грезят о свиданиях с тобой.

Я погладила Лиллин по макушке, отчего она замурлыкала еще громче.

– Мы еще с твоим списком бывших не разобрались, – слащаво улыбнулась я ему.

Андрес поймал мой взгляд, и его губы растянулись в не менее сладостной улыбке.