Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Все было хорошо, – произнесла я тихо, – но потом он начал допоздна засиживаться на работе, забывать про наши совместные прогулки. Так продолжалось несколько лет. А в один прекрасный день он ушел. Просто ушел, оставив меня.

– Я бы мог напеть тебе утешения о том, что он оставил не тебя, а твою маму, что он все еще любит тебя и тому подобное. Но было бы странно слышать такое от человека, который сам оказался в такой же ситуации.

Из меня вырвался нервный смешок.

– Не нужно меня утешать. Я не маленькая.

– Ну конечно.

Я ткнула его, на что Андрес рассмеялся. Он взял в ладони мои щеки и большими пальцами растянул уголки губ, вырисовывая на моем лице подобие улыбки.

– Мне совсем не нравится, что ты начинаешь грустить, когда смотришь на мой катер, – кивнул он в сторону фотографии на мониторе. – Улыбка тебе идет гораздо больше, Кудряшка.

Андрес оказался так близко, что можно было разглядеть милые морщинки, проступившие на его лбу оттого, что он хмурился. Разглядеть глубокий ореховый цвет его левого глаза и белизну правого. И шрам.

Осторожно коснувшись его щеки, я провела по нежной коже пальцами и остановилась рядом с белой полоской, рассекающей щеку. Она была настолько близка к глазу, что я поняла: окажись рана чуть глубже, и он бы не уцелел.

Мои пальцы задрожали от этой мысли. Я сглотнула ком в горе и отвела глаза, наполняющиеся слезами. Было ли ему до сих пор больно?

– Тебе неприятно на меня смотреть? – раздался тихий голос Андреса.

– Что? – удивленно взглянула я на него. – Нет… почему ты решил…

– Ты не в первый раз отводишь взгляд, когда он останавливается на моем шраме и раненом глазе, – с болью в голосе ответил он.

Тут же в голову врезалось воспоминание о дне нашего знакомства, когда он поймал меня в момент, пока я изучала его шрам. Тогда мне стало неловко. Но я и подумать не могла, что Андрес мог счесть, будто он неприятен мне из-за этого.

Мои губы растянулись в улыбке, и я взяла его лицо в ладони. Убрав золотистые пряди с его лба, я нежно коснулась губами шрама, пересекающего бровь. Андрес застыл. Кажется, он даже перестал дышать, когда мои губы опустились чуть ниже и поцеловали его шрам на щеке. Один раз. Два.

Каждое прикосновение нашей кожи пробуждало во мне неистовое желание быть рядом с ним, поддерживать, окружать теплом и заботой. Я хотела забрать на себя его боль, разделить ее, словно чужое бремя, и растопить холод его будней одним лишь касанием. Хотела стать для него тихой гаванью, где можно забыть все, что было до этого мгновения.

Андрес чуть повернул голову, и наши губы оказались почти вплотную, горячее дыхание смешалось. Мои пальцы переместились на его волосы, погружаясь в шелковистую мягкость. Сердце забилось с бешеной скоростью.

– Можешь продолжать доказывать, что я был неправ, – прошептал он мне в губы.

Я тихо рассмеялась и шутливо оттолкнула его от себя. Но тут же посерьезнев, задала вопрос, который меня давно мучал:

– А ты видишь… ну…

– Ослеп ли я на один глаз? Нет. Я вижу раненым глазом, но плохо. Мне потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к этому, – горько усмехнулся он.

– Я знаю, что этот шрам у тебя появился из-за аварии, но…

Я замолкла.

– Что «но»? – серьезно спросил Андрес.

Потянув рукав кофты, я показала ему тонкий шрам на основании локтя. Он был крохотный, лишь сантиметр.

– Я получила его от ожога, – сказала я Андресу, который изучал мою руку, – пару лет назад. Не то чтобы я разбиралась в шрамах, Андрес, но… ты можешь поделиться со мной правдой, если хочешь. Я не стану тебя осуждать, что бы ни произошло тогда на самом деле.

Андрес отвел глаза, затем вновь взглянул на меня. Я знала, что он не расскажет мне правду. Подозрения, что я не до конца знаю Андреса и мотивы его внезапно появившегося желания помочь нам с Карлой, часто тревожили меня. И я не могла отделаться от этих мыслей.

– Бывают вещи, которые лучше держать в тайне, Кудряшка, – подтвердил мои догадки Андрес, но то, что он не стал придумывать отговорки, уже многое значило для меня. – Рано или поздно наступает момент, когда все тайны приходится раскрыть. Если такой момент настанет, обещаю, ты будешь одной из первых, кому я расскажу эту историю.

Мои губы расплылись в нежной улыбке, от понимания того, что я могу доверять Андресу. Его прошлое меня не касается. Вероятно, эти воспоминания доставляют ему боль. И я не вправе ковырять его душевную рану.

Андрес захлопнул ноутбук, вскочил с кровати и потянул меня за собой.

– Что ты…

– Нам определенно стоит проветриться, – сказал он, пытаясь скрыть смех.

– И куда мы идем?

Лицо Андреса осветила задорная улыбка:

– Кататься на катере.

Через пару минут мы спустились к реке Грис, весь берег которой был заполнен лодками и катерами. Несколько рабочих, возившихся с лодкой, поприветствовали Андреса, пока мы шли вдоль склада дерева, откуда слышались звуки пилы и разговоры. Вскоре мы добрались до пирса, где одиноко покачивался на воде небольшой старенький белый катер, который я видела на фотографии. Андрес потянул швартов и привлек судно к причалу. Запрыгнув в него, он подал мне руку.

Я уселась ближе к корме, наблюдая, как Андрес заводит мотор. Вены на его руках вздулись, мышцы напряглись. Теперь было понятно, откуда эти натренированные руки. Движения Андреса были сосредоточенны, но нежны. Наблюдать за человеком, который погружен в любимое дело – очень приятное занятие. Горящий взгляд, ловкие руки. Андрес выглядел, как Мануэль во время матча. Только вместо баскетбольной площадки – глубокая река, а вместо мяча в руках – руль катера.

Постепенно наш катер слился с ритмом реки, Андрес уверенно вел судно.

– Давно у тебя этот красавец? – спросила я, подставляя лицо ветру.

– Совсем недавно. Я долго бился за него. Этот катер хранит приятные воспоминания из детства.

– Значит, гроза школы, известный сердцеед еще и романтик?

– Оставь свои стереотипные характеристики для слезливых романчиков, Кудряшка. Я с детства работаю вместе с отцом, строю, ремонтирую лодки. Эту малышку я сам чинил все прошлое лето, поэтому не хотел расставаться с ней. Мануэль попросил на день рождения машину, а я – этот катер.

– Так ты планируешь перенять бизнес отца? Наследник огромной компании?

Андрес вмиг посерьезнел. Его задумчивый взгляд устремился вдаль.

– Я должен. Поскольку я старший, больше некому. Мануэль давно отказался брать