DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

Она ничего не сказала – ни вслух, ни даже шепотом. Я пояснил:

- Все переговоры ведутся только со мной. Даже не пытайтесь обсуждать что-то и тем более заключать сделки напрямую с моими людьми. Иначе я просто из принципа взорву корабль.

Кришнакама и Человек Без Имени уставились друг на друга. В их взгляде не было ни намека на осмысленность, свойственную всем людям. Реаниматоры хорошенько их «исправили». На Кришнакаме был солидный сине-зеленый пиджак со светло-красной окантовкой, но все портили мудацкие шорты, едва достававшие до его голени. На его ботинках красовались серебряные кисточки, и, клянусь, в тот момент, как я их заметил, я невольно представил, как он делает реверанс. Одеяние второго было более традиционно: форма цвета хаки, темно-оливковые штаны и коричневые ботинки без всяких кисточек. А вот голову украшала шляпа.

- У нас есть приспособление, над которым мы трудились много дней. Мы уверены, что оно тебя исправит. Может, ты и не подозреваешь об этом, но в твоей конструкции есть повреждения. Все существа в этой части галактики так или иначе повреждены.

- Э-э… простите, вы что, подумали, что мы не хотим исправляться только потому, что нам нравится быть сломанными?

- Нет.

В следующий момент я ощутил колющее чувство, словно напротив меня поставили генератор ван-дер-Граафа. Еще через мгновение я упал на колени под собственным весом – гравитация вдруг увеличилась во много раз! Я вскинул дробовик, который теперь весил килограмм двадцать, и выстрелил в Кришнакаму, прикончив его, но Человек Без Имени свалился на пол и откатился туда, где я не мог его увидеть.

Солдаты позади меня свалились на пол там, где и стояли. Арлин отшвырнула свою старую - добрую винтовку сорок пятого калибра, опустилась на колени и поползла, иногда падая на живот, к терминалу управления реактивными двигателями. Я выстрелил еще раз, когда Человек Без Имени появился в моем поле зрения, чтобы предотвратить его выстрел в мою сторону.

Их план стремительного нападения разбился о нас с Арлин. В отличие от прошлого раза, когда под контролем Реаниматоров было около дюжины человек, сейчас они переманили на свою сторону всех. Только те, в чьей жизни нашлось место вере и безумной надежде, не подверглись их влиянию – это были мои люди. Двое из них, должно быть, отчаялись через какое-то время, и Реаниматоры без труда их захватили. Нам пришлось застрелить несчастных, чтобы они не подрывали веру у остальных.

Врагов было слишком много, чтобы мы могли просто держаться от них подальше. Они прорвались через первую линию нашей обороны, и мы вынуждены были отступить к машинному отделению, корячась под действием невероятной силы тяжести. Абсурдное зрелище – десятки мужчин и женщин, ползущие по полу, стреляющие наугад и лишь иногда попадавшие в цель. Реаниматоры неумолимо отбрасывали нас все дальше и дальше назад.

Высокая гравитация, которую, очевидно, настроили на мостике, свела к нулю все наши преимущества в бою – скорость и опрометчивость. Ползая по полу при гравитации, впятеро выше нормальной, солдаты быстро растеряли боевой дух.

Арлин все еще колдовала над контрольной панелью. В конце концов она прошептала в свой шейный микрофон:

- Флай, я перенаправила поток водорода. Теперь он идет по трубам, а не в реакционную камеру. Взрыв превратит корабль в пар. Ты уверен в своем решении, дорогой?

Ответить я не успел. Как только Арлин озвучила вопрос, погас свет и машинное отделение полностью обесточилось. Пока солдаты сражались в кромешной тьме, я схватил светящиеся трубки и раскидал их по отсеку. Слишком далеко их забросить не получилось, но вокруг стало чуть светлее.

В свете трубок я смог разглядеть ситуацию на поле боя, и она показалась мне почти безнадежной: Реани-люди могли перебить почти всех, просто потому что знали, что их дух выживет. Но я был уверен, что главная их цель – мы с Арлин. Вся эта чушь о том, что они нас «исправят» - не более чем пустая болтовня. На самом деле они хотели вскрыть наши черепа и исследовать мозги, чтобы понять, как мы не только оказались сами невосприимчивы к инопланетной заразе, но и смогли избавить от нее столько народу всего за несколько часов.

Что я мог сказать им? Людям нужна минимальная суточная норма духовности и веры, наравне с витаминами, углеводами и белками. Их невероятный интеллект не был способен это понять. Даже спустя столетия мрачного материализма, социализма и разрушающего бега по кругу многие люди хотели поверить во что-то. Что-то, для чего не нужны доказательства, ради чего можно жить и погибнуть. Очевидная истина, аксиома, вера.

Даже когда мы проиграли Последнюю Битву Грозного Роя, я не терял надежды победить в войне. Теперь ее не осталось. Гравитация вернулась к норме, снова зажегся свет, и я смог увидеть, что происходит вокруг. Мои люди были разбросаны тут и там, но, к счастью, многим удалось выжить.

Реани-людям нужны были только мы с Арлин. У моей боевой подруги был шанс сбежать, но она решила остаться со мной и стрелять во все что движется. Дюжина Реани-людей навалилась на нас всей толпой. Нам скрутили руки, уложили на животы, и мы не могли видеть ничего кроме целого леса ног. Две пары из них мы узнали сразу – рядом с нами стояли Сэарс и Робак. Они пытались в чем-то убедить человека, на плечах которого красовались пришитые крест-накрест нашивки. Что это за звание такое? Вместо того чтобы что-то делать, я начал размышлять об этом. Возможно, сказалось действие того приспособления, о котором нас предупреждали.

Сэарс и Робак, казалось, теряют преимущество в споре. Парочка крупных Реани-людей притащила пушку, похожую на огромную металлическую зубную щетку. Они направили ее на нас.

- Мы должны показать вашим последователям, что вера подвела вас. Тогда они разочаруются в ней, и мы сможем их исправить.

- Вы нас убьете? – спросил я.

- Убийство заключенных – не лучший выход. Мы наконец поняли, что не так с вашим видом. Вы уже знаете, что вы не настоящий биологический вид. Вы можете умереть, на что не способен никто другой. Мы до сих пор не понимаем, как такое возможно, но мы пришли к единственному возможному выводу: сержант Флинн Таггарт, ты и другие люди – самовоспроизводящиеся полусознательные машины.

- Мы – машины? Более бредовой идеи я давно не слышал.

- У вас нет души, но есть что-то, что подавляет рациональное отчаяние и позволяет