DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

действия у меня не было, и я снова и снова повторял про себя сказанное Арлин: Патрик, Патрик, Патрик! Мне не оставалось ничего, кроме как верить, что в конце концов я пойму ее намек. Именно этому нас учили в Церкви Марии и Марты.

Металлическую трубку осторожно засунули мне в нос. Я потерял способность кричать, когда она проткнула мой носовой канал и проникла дальше в носовую полость. Я почувствовал, как она подбирается к соединительной ткани, которая окружала мозг. Льющаяся изо рта кровь затрудняла дыхание. Я постоянно сглатывал ее, но все равно едва мог вдыхать и выдыхать. Боль была невыносимая. А потом они за что-то дернули, и все мое лицо окаменело. Боль ушла, но я с радостью перетерпел бы ее снова, чтобы только понять, что задумали Реаниматоры.

Я посмотрел насколько возможно влево, но разглядел лишь смутные очертания живота и груди Арлин. До моих ушей доносились ее тихие всхлипывания. С ней вытворяли те же ужасные вещи, что и со мной. Позор, Флай, ты не смог защитить младшего по званию и по совместительству лучшего друга. Мы были мертвы. И не когда-то там в будущем, а прямо здесь и сейчас. Человечество лишилось последней надежды на спасение, но меня это совершенно не беспокоило. Почему? Потому что торчащий из моего носа долбаный катетер пробирался к мозгу, а целый рой сумасшедших ученых-инопланетян, словно приспешники доктора Мабузе[14], собирались высосать из меня душу.

Я закрыл глаза. Мы не смогли остановить Новичков, и теперь они держат путь на Землю, чтобы «исправить» всех нас. Этот провал поколебал мою веру. Зачем вообще эта «необходимость верить», о которой нам рассказывали монахини? На уроках катехизиса они говорили мне, что Человек должен верить в Бога, а не верить в него значит жить в бездушном мире случайностей, где нет совершенно никаких причин избегать насилия, грабежей и убийств так долго, как это возможно.

Знали бы они, насколько оказались правы. Только причина была другая: те, кто не верил, оказывались уязвимы перед маленькими зелеными человечками с другой планеты.

- Прощай, Арлин Сандерс, - выдохнул я, проглотив очередную порцию льющейся крови. – Ради Бога и ради самой себя, не теряй веры. Я всегда буду с тобой… и я понял твой намек с Патриком.

Реани-люди даже не попытались меня заткнуть. Не думаю, что их волновало, говорю я что-то или нет.

Арлин застонала где-то слева.

- Прощай, друг. Semp… semper fi, Mac.

Это девиз морской пехоты. Semper fidelis, навеки предан. Я улыбнулся. Похоже, Мартин Лютер был прав: очищения может достигнуть каждый.

В мозгу сверкнула яркая белая вспышка. Я почувствовал, как звуки вокруг превращаются в белый шум, словно эта вспышка была предвестником взрыва моего сознания. Все функции мозга были перегружены, я не мог построить цепочку даже из двух связных мыслей. После Патрика не осталось ничего. Через мгновение я забыл даже элементарные конструкции сознания. Последним ушло осознание собственного Я. Вот я еще существую, и вот меня уже нет.

Я очнулся в странном, до боли знакомом месте, где уже бывал раньше, но которое не ожидал увидеть снова. Я очнулся на Фобосе, у входа на базу ОАК. В самом начале своего пути, месяцы и века назад. Вокруг витал легкий смрад кислых лимонов, который источали зомби, вдалеке слышалось шипение колючек.

Опять, Господи, опять все сначала. В полном одиночестве я стоял у ворот в ад, а в руках не было ничего кроме стандартного пистолета калибра десять миллиметров. Позади меня раскинулась безжизненная пустыня под фиолетовым небом. Я вернулся туда, где начался весь этот ад, и сейчас он начинался снова. Даже Кегля, предатель поневоле, и тот меня покинул. Понятия не имею, куда он делся, но со мной его не было.

Так что, мне придется пережить это все еще раз? Что Реаниматорам нужно от меня? Чтобы я снова прошел восемь этажей вглубь базы ОАК, прыгнул в пасть Молоха (как это называл покойный Альберт Галлатин) и очутился на Деймосе? Пролетел через туннель в гиперпространстве и закончил путешествие на орбите Земли?

Я глубоко вздохнул и зашагал вниз по длинному пустому коридору. Вонь кислых лимонов усиливалась с каждым шагом. За спиной послышалось шипение. Я выхватил пистолет, крутанулся на сто восемьдесят градусов и обнаружил прямо перед собой ту самую дырявую трубу, из-за которой чуть в штаны не наложил в первый раз.

- Твою мать! – прорычал я, чувствуя, как каждый удар сердца молотком отдается в висках. Я спрятал оружие в кобуру на форме и продолжил путь, на этот раз медленно и осторожно.

Я смутно помнил, что – или, точнее, кто – встретится мне дальше, и мои ожидания оправдались: когда коридор сузился и я стал пробираться через лужу зеленой токсичной жижи, разлитой по полу, впереди послышалось неспешное шарканье. Из пелены тумана, отбрасывая зловещие тени в свете мерцающих ламп, вышел бледный труп Уильяма Гейтса. Он так и остался навеки капралом, ведь в аду ему вряд ли дадут повышение. Широко распахнутые глаза и шрам на подбородке не оставляли никаких сомнений: передо мной тот самый мертвый Билл, превратившийся в зомби.

- Врата – это ключ… Ключ – это Врата…

Я не пытался поддержать беседу – сейчас это было бесполезно. Но как только я вскинул свой пистолет, то сразу вспомнил про намек Арлин. Патрик. Что, черт возьми, это значит? Патрик был миссионером у дикарей… Как, во имя всех святых, я смогу заставить зомби обрести веру? У него мозгов-то не осталось! Я сжал зубы и всадил две пули ему в лоб. Едва смог подавить импульсивное желание отвернуться или закрыть глаза. Не в этот раз, не в этот гребаный раз!

Никакой крови из ран. Я выстрелил в мертвого товарища еще разок, и снова его тело дернулось на полу как обезглавленный цыпленок (я сотню цыплят заколол в детстве и могу с уверенностью заявить, что они действительно так дергаются). Но я не почувствовал того же отвращения, что и в прошлый раз. Это всего лишь симуляция (или эмуляция?), все это не повторяется на самом деле. Реаниматоры изучали мое поведение.

Ладно, черт возьми, я дам им немного материала для изучения. Подойдя вплотную к телу и борясь с паникой, я наклонился и плюнул в своего друга. Если сомневаетесь в чем-то, спутайте врагу все карты – вот отличное правило выживания.

Я вытащил оружие из его рук – ура, десятимиллиметровая М211, полуавтоматическая винтовка, стандарт для стрелков Корпуса морпехов.