DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью

- Арлин?

Она заскрежетала зубами от досады.

- Блин, Флай, это ты должен был говорить. У кого из нас, в конце концов, три полоски на погонах? Честно говоря, я и к Фредам не относилась бы с таким недоверием.

Я не спеша ослабил захват. Токугавита сел на столе и посмотрел, не собираюсь ли я снова его скрутить. Я не двигался. Надкапитан слез со стола, но его ноги настолько ослабли, что он не устоял и рухнул на пол. Затем он не без труда поднялся и посмотрел на МикроЛаб, который протянула ему Арлин. Он уставился на ряды кнопок, очевидно не зная, как это работает.

- Ты врач? – спросил я. Надкапитан покачал головой. Его бледная рука металась от одной кнопки на сенсорном экране к другой, пока наконец не остановилась над кнопкой с подписью «Образец».

Он засунул руку в маленький проем, напоминающий отверстие кофе-машины, из которой льется напиток. Сверкнула вспышка, и он судорожно выхватил руку. На пальце зияла небольшая зарубка, которая кровоточила потом еще несколько минут.

- Вы можете как-то проецировать изображение, чтобы и мы могли его увидеть? – спросила Арлин. Токугавита уставился на нее в недоумении. Кажется, рана на руке интересовала его куда больше. Может, он боялся, что истечет кровью и умрет.

Все это выглядело так странно. Они сходят с ума от страха при малейшей опасности. Не только надкапитан – Хосепаз вел себя похожим образом, когда я приставил нож к его горлу, даже те клоуны за ужином пришли в ужас от оброненного ножа. Но когда им становится понятно, что травма не смертельна, весь страх моментально испаряется. Я мог найти этому только одно объяснение: они верят, что не существует ничего кроме материального мира, а смерть – это конец всему. Нет ни душ, ни призраков, ни духовных сообществ. Может, именно поэтому они были такими кончеными индивидуалистами. Если не существует ничего кроме них самих, с чего бы им объединяться в общество? Такая аномия – недостаток моральных качеств, веры – вела прямиком к их нелепому атомизму. Если никто не верит даже в выживание собственного вида, почему бы каждому человеку не быть самому по себе? За борт всех женщин и детей, я сам поплыву в спасательной шлюпке!

У меня возникла идея. Возможно, Новички каким-то образом воздействуют на экипаж, внушая им мысль, что раз уж мы единственная раса в галактике, представители которой умирают навсегда, смерти нужно бояться больше всего на свете. Новички так опасались людей, которые во что-то верят, что превратили их страх смерти в своеобразную вакцину от смелости. Может, у нас с Арлин был иммунитет к ней? Я потряс головой – незачем лезть в эти мысленные дебри.

Наклонившись над прибором, я взглянул на экран, который одновременно был и сенсорной панелью. Напоминает игровой автомат. Большинство кнопок были подписаны каким-то бессмысленным набором букв, но в левом нижнем углу выделялась оранжевая кнопка с подписью «Вид». Я нажал ее наугад.

Перед нашими глазами внезапно появился ломоть сыра. Я отскочил назад и только потом понял, что это трехмерная проекция пробы, взятой у Токугавиты, увеличенная в тысячи раз. Кнопка чуть ниже оранжевой была подписана «+ Увл -». Я нажал на «+», и кусок сыра на проекции увеличился. Его внешние грани пропали, размер самой проекции не изменился. Трехмерную модель явно можно было как-то вращать, но я понятия не имел, как именно.

Кнопку «+» я не отпускал, и через какое-то время масштаб уменьшился настолько, что мы смогли разглядеть крошечные точки отдельных клеток тела. Когда он стал еще меньше, мы разглядели еще более мелких созданий на них. Разумеется, все тело надкапитана было покрыто бактериями, но мы искали среди них что-то, что выглядело бы необычно. Безрезультатно. Может, Новички эволюционировали в микробов, которые внешне ничем не отличаются от остальных?

Еще несколько минут я стоял как дурак, пялясь в экран и не отпуская кнопку уменьшения масштаба. В конце концов я смог разглядеть отдельные хромосомы, но по-прежнему не видел ничего странного. Мы зарывались все глубже и глубже, как на том аттракционе, который был в калифорнийском Диснейленде во времена моего детства. В конце концов я увидел двойные спирали – ДНК, РНК или что-то вроде того.

- Почему они такие темные?

- От таких маленьких объектов, - ответила Арлин, - видимый спектр световых волн уже не отражается. При работе с отдельными атомами ученые выстреливают в них электронами и наблюдают за их траекторией. Никаким другим способом мы не можем изучать взаимодействие объектов на уровне ангстремов[12].

- О. Ну конечно.

На самом деле я понятия не имел, что она только что сказала, но понял одну важную деталь: прибор не сломан, он работает как положено. По законам физики, лучшее изображение невозможно в принципе.

Когда я увеличил изображение настолько, что смог разглядеть отдельные нити ДНК, я наконец нашел то, что искал: нашим глазами предстала целая серия сложных кольцеобразных тройных спиралей. Вне всяких сомнений, обычной человеческой ДНК это не свойственно.

У меня во рту пересохло, когда мы разглядели Новичков. Вот они где окопались. Не совсем микроскопического размера, но не больше молекулы.

Эти крошечные создания контролировали мысли и поступки надкапитана всякий раз, когда их решения не совпадали с его личными. И как, черт возьми, нам сражаться с теми, кто спокойно пролетит сквозь любую пулю, варьируя между молекулами?

Эта мысль внушала мне трепет, но я был слишком увлечен, чтобы испугаться.

13

Если заглянуть в словарь, напротив слова «ошалевший» вы найдете фотографию надкапитана Токугавиты. Такого потрясения на лице я не видел ни у кого из других шестерых членов экипажа, которых знал. Но ровно через десять секунд все его потрясение в один миг испарилось, и на смену ему пришел этот невыносимый стиль интеллектуала. Тогда до меня дошло, что Новички снова захватили над ним контроль.

В этот раз мы с Арлин были готовы, схватив его за кисти и навалившись сверху. Наш вес и импровизированные наручники лишили его возможности шевелиться. Самое время для небольшого допроса.

- Как тебя зовут? – спросил я.

Он – или, вернее сказать, они – быстро оглядел меня с головы до ног. Должно быть, крохотные организмы в его ДНК прикидывали, как много мы знаем.

- Мы – реаниматоры.

- Почему…

- Потому что мы возвращаем мертвых к жизни.

-